(Особенности женских образов в русской литературе)
― Добрый вечер, доброй ночи. В студии Дмитрий Быков. Здрасте.
Сразу хочу сказать, дорогие друзья, что тема сегодняшней лекции, определившаяся большинством голосов (больше, по-моему, пятнадцати таких просьб в разной формулировке), — это «Женские образы в русской, в советской литературе», мои любимые, а в особенности их эволюция. Я попробую, как могу. Может быть, скорее я затрону даже кино, потому что в кинематографе женский образ эволюционировал нагляднее. И как это ни печально, в литературе её функция всё-таки чаще всего, особенно в соцреалистические времена, была служебной, если не считать романа «Мать», где тоже образ собственно не столько женский, сколько символический, такой картонный.
Что касается следующей лекции. Прошено анонсировать их, чтобы не только я успевал подготовиться, но и вы. По просьбе сразу нескольких постоянных слушателей, просят высказаться про февральскую часть «Красного колеса», про «Март» и «Апрель Семнадцатого» — то есть всё, что касается Февральской революции и размышлений Солженицына о ней. Мне бы, конечно, проще говорить про «Август Четырнадцатого», я читал его наиболее досконально. Но, в общем, для меня здесь особенной проблемы нет. Я читал «Красное колесо» по мере его публикации в советской прессе в 1989–1990 годах, довольно много где оно появлялось. Ну и, если не считать «Октября Шестнадцатого», то я более или менее прилично его помню. Я подчитаю, и мы об этом поговорим.
Начинаю отвечать на вопросы в форуме.
«А что, если действительно существует что-нибудь после смерти? Как себя там вести? Что говорить? Посоветуйте».
Это напоминает мне, грех сказать, собственную строчку: «Всё я знаю — и как причалить, и что говорить при этом». Ну, видите ли, только что я как раз отчитал вторую лекцию по «Молодому Папе», и вот что меня поразило — что этот сериал во многом перенимает литературные приёмы Бога. Он так же эклектичен в жанровом отношении. Мы же не можем сказать, в каком жанре развивается наша жизнь: есть элементы триллера, есть — комедии, есть — мелодрамы. И точно так же здесь всё намешано.
И второе — он так же проблематичен в этическом отношении и так же бесспорен в эстетическом. То есть к Богу у всех очень много вопросов по этике, но что закат красив и море красиво — все согласны. И это один из рецептов бестселлера: напишите красивую вещь, которая будет этически амбивалентна, и вам всё простится. Во многом это пушкинский рецепт. Вот Соррентино совершенно лишён дара (и может быть, он сознательно у себя отключил эту возможность) определённого высказывания — философского, этического, — потому что в его сериал можно вчитать любое содержание. И при этом эстетически это красиво, это очень убедительно именно в пейзажно-интерьерно-натурном плане.
Что касается третьего сходства, то оно, по-моему, совершенно очевидно: неизвестно, будет ли второй сезон. То есть он объявлен, но даже мы, религиозные христиане, очень смутно представляем себе, как этот «второй сезон» будет выглядеть.
Я не могу вам сказать, что говорить. Да и кроме того, помните, как говорил Набоков: «Вопросы о Боге и о загробном бытии представляют часто связанными, а на деле они едва ли пересекаются, и пересекаются совсем чуть-чуть». Но мне кажется, что если, конечно, жизнь ваша не совсем вас озлобит, если она не приведёт к полной катастрофе, мне кажется, что всё-таки надо поблагодарить, во всяком случае за многое. Потому что Господу как художнику, ему же интересно, как это воспринимается. Вот напишете вы, например, стихотворение. Вы же вместе с тем стараетесь его кому-то показать и услышать чью-то оценку. Мне кажется, здесь стоит сказать, что многое было хорошо. И Александр Шмеман, весьма мною любимый богослов и замечательный публицист, автор выдающегося дневника, в своей последней, предсмертной проповеди, сказанной, кажется, за две недели до смерти, сказал, завершая её и всю свою деятельность в целом: «Хорошо нам, Господи, в Твоём мире». Может быть, на краю смерти это чувствуется особенно остро. Поэтому мне кажется, что имеет смысл поблагодарить. А там — уже как пойдёт. Ну, во всяком случае — оценить качество сделанного.
«В одной из последних передач вы упоминали о грядущей серости и ухудшении ситуации в обществе после смены правительства. Не являются ли так называемые «группы смерти», провоцирующие суицид, предпосылками подобной серости и будущего разложения общества? Это отсутствие милосердия молодого поколения или это намёк на то, что будет дальше?»
Понимаете, я вообще эту проблему предложил бы рассматривать вне сегодняшнего контекста. В конце концов, роман и фильм «Девственницы-самоубийцы» — они довольно наглядно нам излагают вот этот страшный подростковый соблазн любви и смерти, то есть бесконечной экспансии, бесконечного расширения своих возможностей.