Самая, по-моему, выдающаяся книга — это «Семья Тибо». Вообще Роже Мартен дю Гар своего «Нобеля» заслужил. Мне кажется, что это писатель очень высокого класса. И «Семья Тибо» — это совершенно драгоценный для меня роман, потому что, во-первых, невероятно обаятельна личность Антуана. И наверное, Рашель — самая очаровательная героиня французской прозы. В России таких женщин в литературе просто не было. Ну, может быть, потому, что, как там сказано в одном из самых прелестных эпизодов, «на лице её было написано наглое радостное желание». Она прелестна, конечно, эта Рашель, в этом шлеме рыжих волос и красном своём халате.
Да и вообще «Семья Тибо» — роман увлекательный, понимаете. Вот нельзя этого отнять. И конечно, это тонкая ненавязчивая хроника главных убеждений и заблуждений XX века. Но в чём их прелесть? Тибо — герои романа — они ведут себя так, потому что они пропитаны атмосферой эпохи, а не потому, что они читают газеты, говорят о политике, ждут войны. Понимаете, там нет политизации. Там есть влияние политики на психику опосредованное, осторожное. Там есть влияние атмосферы на жизнь, а нет грубых и прямолинейных связей.
Мне вообще кажется, что Мартен дю Гар — последний большой психолог, последний настоящий психолог европейской прозы. Хотя он традиционалист, и романы его очень традиционные, но последняя его книга, незаконченная, вот этот «Дневник полковника…» (забыл, как он называется, сейчас уточню), она незавершённая. И она, прямо скажем, более авангардная, значительно — там эксперименты с природой времени всякие. А конечно, «Семья Тибо» — это роман гораздо более традиционный, и вместе с тем он гораздо авангарднее, глубже, интереснее, чем, как мне представляется, «Сага о Форсайтах». «Сагу о Форсайтах» я никогда не мог полюбить, никогда не понимал, что в ней хорошего. Вот «Конец главы» Голсуорси мне кажется гораздо более интересным.
«Какое ваше отношение к событиям Февральской революции и к фигуре Николая Второго?»
Завтра… ну, не завтра, а через неделю выскажусь, когда буду говорить о «Красном колесе». Но в принципе моё отношение к Февральской революции осторожное, сдержанное, в целом скорее позитивное. А отношение к фигуре Николая Второго — тут сострадание к этой личности таково, что теряется на его фоне всякое высказывание.
О юморе телевизионном могу сказать одно: не смотрите, просто это не нужно.
«Как вы относитесь к исторической публицистике Александра Бушкова?»
Мне кажется, лучше ему писать романы, вроде «Охоты на пиранью». Историческая его публицистика отличается удивительной произвольностью, пристрастностью. И в общем, это не очень интересно.
Поговорим через три минуты.
НОВОСТИ
― Продолжаем разговор. Оказывается, последний роман Мартен дю Гара (я уточнил) — «Дневник полковника Момора». Издан по рукописям, так и не завершён. Он вообще писал достаточно медленно.
«Какие мультфильмы произвели на вас наибольшее впечатление во взрослом возрасте? Меня вот потряс мультфильм «Трагедия человека».
Ну, знаете, мне больше всего нравится из того, что я видел за последнее время, «Трио из Бельвилля», по-моему. Ну и естественно, того же автора замечательный совершенно вот этот по старому сценарию «Фокусник», «Иллюзионист». Мне очень нравится «Красная черепаха». Ну и «Тоторо» мне нравится. Ну, Миядзаки вообще милый, но «Тоторо» — это всё-таки… Знаете, он так на меня похож! И так долго этот плюшевый Тоторо был в семье любимой подушкой и большой радостью, и до сих пор украшает собой шкаф в комнате дочери. Считается, что это такой плюшевый Быков. Я раньше его купил, не зная этого мультфильма, я его посмотрел уже позже. «Тоторо», конечно, для меня один из самых таких, я бы сказал, глубоко личных фильмов. Ну и «Красная черепаха», конечно — да, это шедевр. Ещё мне очень нравится мультфильм «Старая дама и голуби». Он такой прелестный!
«Писательские приёмы, такие как отсылки к массовой культуре, — это способ коммуникации с читателем? Они нужны для понятности или это такой способ заискивания?»
Ну, видите, как вам сказать? Я считаю, что игры с массовой культурой — это необходимая часть современной прозы. Без этого, во-первых, тебя всё-таки не поймут. Во-вторых, понимаете, надо знать среду и чувствовать её. Мне глубоко отвратителен масскульт, но, видите ли… Вот, скажем, «Молодой Папа» — это массовая культура? Да. Но, к сожалению, именно в «Молодом Папе» какие-то очень тонкие движения воздуха угаданы.
Почему я считаю, что масскульт иногда является более чётким барометром, чем литература высокая? А потому, что человек там не заслоняет, автор не заслоняет реальности. Он слишком ничтожен, слишком бездарен, чтобы… Поэтому литература плохая, графоманская часто больше говорит о времени, чем литература качественная. Читаешь Куприна или Андреева — и видишь Куприна и Андреева. Читаешь Гиппиус — видишь эпоху. Гиппиус — плохой прозаик, по-моему. И «Роман-царевич», и «Чёртова кукла» — это никуда не годится. Рассказы — тем более. Но эпоха видна, потому что авторская гениальность её не заслоняет.