Ну, у Аркадия Стругацкого. Всё-таки А. и Б. Стругацких там не более 10 процентов, они вместе это выдумывали, «Дьявол среди людей». Нет, он не становится дьяволом, но просто за ним стоит сила несколько большая, чем он может представить, вот и всё. Это очень мрачная вещь, глубоко пессимистическая. Он не дьявол среди людей, он скорее жук в муравейнике. Это просто переформулированное название, это вариация на старую тему. Обратите внимание, что Борис Натанович полемически возразил на эту повесть своим «Поиском предназначения», где трагедия та же самая (человеком управляет судьба), но разрешение совсем другое.
«Почему считается, что Рильке — поэт номер один в Европе? И Померанц его любил. Нельзя ли лекцию о Рильке?»
Я с удовольствием о нём бы сделал лекцию. Почему он поэт номер один в Европе — понятно. Он как раз выразитель тех тончайших и сложнейших чувств, которые свойственны были европейцам начала века. Он — единственный не сломившийся модернист, продолжавший оставаться вот этим модернистом принципиально нового типа и описывающим новые, небывалые эмоции.
Мне тут, кстати, всё не могут простить, что я однажды «Дуинские» или «Дуинесские элегии» назвал «Дунайскими». Ну, ничего не поделаешь, да, бывают оговорки. Но Рильке я люблю чрезвычайно. Его переводы — хорошие, которые делал Богатырёв, гениальные, которые делал Пастернак, — они всё-таки далеко не передают сложность его мыслей. И Самойлов прав, конечно, говоря, что «русской поэзии надо собраться с силами, накинуться на Рильке и правильно перевести». Но я не знаю, кто мог бы это делать. Это должен быть человек такой же тонкости, такой же эмоциональной чуткости.
Обратите внимание, что Рильке благополучно миновал все соблазны начала века — и соблазн империалистического такого патриотизма в начале войны, и соблазн немецкости, и соблазн революционности. Он был сосредоточен на тончайших, сложнейших состояниях. Он великий психолог и замечательный метафизик. Я думаю, что, конечно, по разнообразию и богатству формы, по точности попаданий он действительно номер один в Европе. Хотя мне кажется, что темперамента несколько ему не хватает. Но темперамента слишком хватало немецким экспрессионистам (Бенну, например), поэтому его сдержанность даже благородна по-своему. Да и потом, за этой сдержанностью такое отчаяние! Лучший перевод, который я знаю, — это всё-таки два «Реквиема» работы Пастернака. Ну, Богатырёв очень хороший переводчик тоже.
«Ваше мнение о «По ком звонит колокол»?»
Знаете, довольно, так сказать, точную, как мне кажется, довольно точную оценку этого романа уже в России давали много раз: это роман о неизбежном поражении человека в войне плохого с отвратительным. Роберт Джордан не может сочувствовать ни одной из сторон. Он приехал в Испанию и увидел, что там коммунисты ненамного лучше фашистов. Что делать человеку? Гибнуть. Что ему делать?
Мне кажется как раз, раз уж мы упоминали Стругацких… Неожиданно по работе мне понадобилось — перечитал «Иметь и не иметь» Хемингуэя. «Пикник на обочине» — дословная, буквальная калька этого романа. Об этом никто ещё не писал. Есть несколько упоминаний частных, но глубоко и серьёзно этого сходства никто не проанализировал. Ведь интонационно Морган — это явный прототип Шухарта. Да и вообще Шухарт — это просто Морган, он тоже контрабандист. Четыре части, первая написана от первого лица. Это абсолютная калька «Иметь и не иметь», сознательная, полемическая. Просто Морган приходит к выводу, что человек ничего не может один, а по Стругацким человек ничего не может вместе с другими. Но абсолютное сходство этих вещей заставляет лишний раз перечитывать Хемингуэя уважительно и благодарно.
Я думаю, кстати говоря, что Стругацкие, которые были под его сильным влиянием (и никогда этого не отрицали), они писали «Улитку» как реплику на «По ком звонит колокол». Что делать Кандиду? Всё понимать и посильно противостоять прогрессу. Что тебе делать, если ты чужой, если ты чужой в обеих армиях, в обоих кланах? Я пытался это сформулировать, у меня был такой стишок «Девятая баллада»: «Из двух неправд я выбираю // Наименее не мою». Вот боюсь, что и здесь такой вариант — надо гибнуть за то дело, которое тебе менее отвратительно, потому что чистым в этой ситуации быть нельзя.
По ком звонит колокол? Колокол звонит по тебе, потому что ты — единственный носитель правды. Вот так бы я сказал. Ни одна из толп, ни одна из армий, ни один из тоталитаризмов (ни красный, ни коричневый) не являются носителями истины. Носителем истины является одинокий человек. Он может либо самоустраниться, бежать, путём эскепизма какого-то спасти свою жизнь. Это вполне достойная позиция. Ну, Набоков, например. «Чума на оба ваши дома, а я буду искать совершенство». Хотя Набоков всё равно фашизм ненавидит больше. А есть вариант с Робертом Джорданом, который едет и гибнет.