Она не совсем, конечно, блаженная, она просто… Она святая, а это немного другое. Но она собой как раз и искупает эту войну. В конечном итоге она та, ради кого всё это, понимаете, и затеяно. Потому что гражданская война затеяна не ради взаимного уничтожения, а ради того, чтобы тихая художница прошла такой путь. Это фильм о Жанне д’Арк, о которой всю жизнь мечтал снять Панфилов, и ему не дали. Хотя, как вы знаете, я считаю это лучшим сценарием, когда-либо написанным по-русски. Он есть в Сети, почитайте.
А мы вернёмся через три минуты.
РЕКЛАМА
― Ну вот, продолжаем разговор.
Спрашивают: «Что вы думаете об акции российского МИДа о помещении там плаката с надписью «Надоел»?»
Понимаете, это всё ответные ходы, это всё участие в прошлой войне, использование чужих ноу-хау. Они всё думают, что если они будут отвечать, то это будет адекватной реакцией. Да нет же! Понимаете, это использование того, что придумали другие люди. А надо придумывать самим. Пока это… Если ты отвечаешь, то ты должен отвечать с превышением — писать не «Надоел», а что-нибудь более радикальное, «С них станется».
А если уж на то пошло, то, когда вам говорят, что вы надоели, вы попробуйте перемениться. Может быть, это как-то спасёт наш имидж. Потому что если вы надоели, то продолжать действовать в том же духе, только с ещё устроенным занудством — это никого пока не спасало. Вот если вам девушка говорит, что вы надоели, то что, вам поможет сказать «сама ты надоела», да? И вообще принцип «сам дурак» — он давно уже осмеян. Как Пушкин писал: «Сам съешь?». Это чудовищная глупость. Если вы девушке надоели, во-первых, прежде всего надо обратиться к другой девушке — может быть, с ней вам больше повезёт. Или попробуйте сделать то (это ещё сложнее), чего эта девушка от вас не ожидает. Она ожидает, что вы опять наговорите гадостей или надерётесь, а вы попробуйте пройтись на руках или её взять на руку. Может быть, что-то из этого и получится.
Теперь — что касается «Спекторского». Почему за него проголосовали многие? Почему я сам люблю это? Уже в процессе передачи много пришло пожеланий поговорить именно о нём. Я с удовольствием о нём поговорю, потому что «Спекторский» — это такое произведение двойственное.
С одной стороны, это вершина творчества раннего Пастернака, это верхняя нота, верхний предел того, что началось в «Сестре моей — жизни». Потому что Пастернак не остановился на «Сестре», Пастернак ранний продолжал развиваться. После этого был «Разрыв». После этого — «Темы и вариации». После этого — поэмы о Шмидте и о 1905 годе. И «Спекторский» — это высшая точка.
Но вместе с тем «Спекторский» — это и предел, это во многих отношениях произведение последнее. Оно и задумывалось как последнее. Оно — в некотором смысле пролог к собственной смерти. И после этого чудом последовало второе рождение. Это вещь итоговая. И неслучайно там сказано… Я буду сейчас на память цитировать, потому что у меня под рукой текста этого нет, как вы понимаете. Там вот это ощущение, что…
Где сердце друга? — Узких [хитрых] глаз прищур.
Знавали ль вы такого-то? — Наслышкой.
Да, видно, жизнь проста… Но чересчур.
И даже убедительна… Но слишком.
Это признание своего поражения, в общем. И неслучайно Пастернак поставил там пушкинский эпиграф «Были здесь ворота», имея в виду, что «Спекторский» — это своего рода «Медный всадник», это попытка осмыслить революцию. Или можно сказать иначе: это, как сформулировала Лидия Корнеевна Чуковская, «попытка переиграть Блока в мажоре». Почему Блока? Потому что «Спекторский» — это, конечно, ответ на поэму Блока «Возмездие».
Я делал недавно довольно большой разговор в Театре Фоменко, где пытался всячески разобраться с поэмой Блока «Возмездие» недописанной. И дело в том, что вся русская литература XX века пытается дописать блоковское «Возмездие». Как вся литература XIX столетия пыталась дописать «Мёртвые души», второй том, так вся литература XX пыталась дописать «Возмездие» и понять, что же всё-таки будет после того, как главный герой умрёт на груди возлюбленный, что будет с его сыном, который родится от этой прекрасной полячки.
Ну, аллюзии к «Возмездию» в «Спекторском» довольно многочисленные, и прежде всего это фамилия главного героя, потому что Спекторский — это главный ученик и автор биографии блоковского отца, его сподвижник, поэтому о Спекторском Пастернак знает. Это не то что человек-спектр, а это именно сознательная отсылка к конкретному персонажу, к наследнику Блока.