Это — двух соловьёв поединок,
Это — слезы вселенной в лопатках.
Это всё-таки довольно общие слова (при всей безусловной любви, при всём обожании). Поэтому я не могу дать никакого определения. Скажу больше: я и давать его не буду. Но отличать хорошее от плохого в поэзии как раз довольно просто. Ну, не буду вам совать и тыкать в нос наиболее распространённый способ: вот есть мурашки/нет мурашек.
Поэзия… «Поэтическая речь есть скрещённый процесс», — говорил об этом Мандельштам. Он имел в виду другое — то, что в стихотворении есть история, которую оно рассказывает, и есть развитие поэтических средств, как бы вторая история. Но поэтическая речь — ещё и скрещённый процесс в том смысле, что там наличествует, как правило, двойная эмоция или двойной смысл. Это то, что Владимир Новиков в книге как раз о Высоцком назвал «смысл плюс смысл», когда сквозь одну историю проступает другая. Это очень важно.
Если в стихотворении есть скрещённая эмоция, если, допустим, есть некая история, рассказываемая там, и есть попутное выворачивание её наизнанку (ну, знаете, такое движение, как ракоходная фуга, когда рассказывается история одним образом и тут же противоположным), тогда это поэзия. Вот эта вторая эмоция подспудная или какой-то выкрут, доворот винта, когда тема выкручивается неожиданным образом, — это должно присутствовать. Это чисто такие, знаете, ремесленные разглагольствования. Ну, я не могу это сформулировать более ясно. Если есть в стихах второе дно, то это стихи; если нет, то это не пойми что. И рифма здесь, к сожалению, не спасает.
«Вопрос об антисемитизме. У него глубокие корни в российской словесности. Многие из моих любимых авторов этим грешны. Сегодня антисемитизм используется как оружие — и наступательное, и оборонительное. Он занял почётное место в арсенале публичных дискуссий. Через каких-нибудь двадцать-пятьдесят-сто лет… Вот раньше это считалось абсолютно неприличным, неприемлемым, а сегодня стало легитимным приёмом. Причём снижение планки происходит с обеих сторон. Так просто сказать «он гад, потому что он еврей» или «он гад, потому что я еврей».
Знаете, Гена… Я вам благодарен, кстати, за постоянное слушанье, за интерес, за вопросы. Антисемитизм — дело стыдное. Это совершенно очевидно. И все попытки его оправдывать, говоря: «А вот и Достоевский тоже…» Знаете, ну и Ницше болел сифилисом, по некоторым данным (а Мопассан — так уж точно), но это не делает сифилис более благородным делом. То есть антисемитизм — это стыдно.
А почему это произошло? Это очень просто. Дело в том, что очень долгое время вообще гордиться имманентными вещами, упиваться ими было дурным тоном. Гордиться тем, что ты здесь родился. Гордиться тем, что ты мужчина. Гордиться тем, что ты старик — что особенно свойственно, как мы знаем, архаичным культурам. Искандер как раз говорил: «Подчёркнутое уважение к старости — это первая примета архаики. Ничего особенно хорошего в этом нет». Понимаете, ну есть вот такие действительно признаки, которыми гордиться неприлично, как неприлично гордиться своим мужчинством, возрастом и национальностью.
За долгие годы разрушения всех надстроек и такого, я бы сказал, обожествления базисов, за долгие годы упрощений, которые настали, как мы с вами понимаем, после разрушения СССР естественным образом (а всякая революция — всегда упрощение), были реабилитированы вот эти имманентности, эти глупости, когда человек из того, что он русский, выстраивает свою жизненную философию (или из того, что он еврей). Мне и то, и другое одинаково скучно. Есть, конечно, и еврейская метафизика, и русская метафизика, и всё это замечательно, но это всё хорошо для теоретического разговора. Если вы прагматически начинаете объяснять свою биографию тем, что вы здесь родились, или тем, что ваши предки эту землю кровью поливали, вы сразу впадаете в какое-то непостижимое, неприличное дурновкусие.
И на предков нельзя ссылаться, и на пролитую ими кровь. Это всё надо знать, но гордиться этим — ну, простите вы меня, это совершенно несерьёзно. Да, конечно, сегодня вообще очень многое, если вы заметили, съехало на уровень средневековья. Простите, пожалуйста, а уринотерапия — это не стыдно? А всякие эти фильтры Петрика — не стыдно? А то, что в геоцентрическую модель мира верит треть россиян — это не стыдно? Конечно, стыдно. И на этом фоне антисемитизм — ещё не самое ужасное.
«Что вы думаете об эволюции женских героинь в фильмах Эльдара Рязанова?»
Да вообще не эволюционируют женские героини у Рязанова — вот это самое интересное. Мужские эволюционируют. Был у него герой любимый Юрий Яковлев, потом Мягков, потом Басилашвили. Басилашвили — самый амбивалентный, который был и Мерзляевым, и героем «Предсказания». Так что чем дальше — тем амбивалентнее. Были у него попытки нащупать другого героя. К сожалению, они ничего не дали. Ну, такого совсем чудака. Он и Полунина пробовал, и Безрукова, в «Андерсене» пытался нащупать этого нового героя — не пошло.