А что касается эволюции женских образов, то мне кажется, что это всегда одна и та же Шурочка Азарова — она же героиня «Карнавальной ночи» (Гурченко), она же такая бой-баба в «Вокзале для двоих». Это женщина, которая не то чтобы вместо мужчины берёт на свои плечи выбор, но она подталкивает мужчину к тому, чтобы стать героем. Вот так бы я сказал. Ведь и поручик Ржевский герой только потому, что ему надо перед этим корнетом себя показать, а потом завоевать любовь Шурочки Азаровой. Для него женщина — это такой величайший стимул, она заставляет мужчину быть мужчиной. И в этом смысле что Друбич в фильме «Привет, дуралеи!», что старые клячи в «Старых клячах» — они остаются именно такими женщинами, которые мужчину стыдят, которые заставляют его быть человеком, заставляют его сделать шаг. А я, в общем, должен сказать, что я таких женщин ценю необычайно высоко — не потому, что я в моменты выбора бываю слаб в коленках (хотя бывает и такое), но потому, что мне в этой женщине видится какая-то особенная гуманистическая сущность.
«Проект человека не удался? — знак вопроса. — Проект бога не удался? Бог проектирует или до сих пор в процессе проектирования? Допускаете ли вы наличие у бога личности с присущими ей привязанностями, настроениями и капризами? Это вопрос-размышление».
Вячеслав, понимаете, «каждый придумывает себе своего бога, — как сказал Кушнер, — и помещает в эту точку идеального собеседника». Мне представляется, что поскольку человек создан по образу и подобию — да, у бога бывают минуты депрессии и минуты плохого настроения. Они зачем-то нужны. Я даже иногда по некоторым особенностям творения, по некоторым чертам думаю, что у него и биполярное расстройство бывает, потому что кое-что явно создано в минуты депрессии, а кое-что — в очень хорошем настроении. Вот как, например, вомбат. Вомбат придуман, когда было хорошее настроение. Или ёжик, да? А есть такие существа, на которых без слёз не взглянешь.
Мне кажется, что богу ничто человеческое не чуждо. Если этого никто до меня не сказал, то считайте, что я сейчас придумал афоризм. «Хотя и бог я, ничто божественное [человеческое] мне не чуждо». Для меня он — личность. Для меня проект действительно не то чтобы не удался, но временно оставлен, и начато формирование другого проекта, который мне пока не очень ясен. Может быть, это социальная сеть. Может быть, комьюнити, сообщество. Посмотрим.
Но мне кажется, что в четырнадцатом году, в тысяча девятьсот четырнадцатом году что-то кончилось. Вот в сорок первом или тридцать девятом уже это был окончательный decline, окончательный упадок этого проекта. Есть у меня ощущение, что действительно четырнадцатый год, действительно двадцатый век обозначили собой новую стадию: век личностей закончился, начался век масс. Разные были испробованы варианты этого массового общества. Фашизм не прошёл, коммунизм не прошёл. А вот что теперь пройдёт? Это мы будем смотреть, поскольку это действительно… Вот сейчас, мне кажется, этот процесс решается. Во всяком случае, сейчас Господь, мне кажется, в задумчивости.
«Вы в прошлый раз говорили о Марине и Сергее Дяченко. Перечитал их «Пещеру», потом написанное совместно с Олди и Валентиновым — «Рубеж». Последний понравился больше. Но чем вы можете объяснить феномен постсоветской Харьковской школы фантастики? И во что выльется нынешняя война в литературе? Лекцию попросил бы о Гашеке».
Стас, о Гашеке я сделаю отдельно. По идее, это должен читать, конечно, Сергей Солоух, который им долго занимается. Я вернусь к вашему вопросу через три минуты буквально.
РЕКЛАМА
― Да, продолжаем разговор. Так вот, прозвучал вопрос о Харьковской школе фантастики. И как отразится война?
Видите, у меня была такая (устал я уже на неё ссылаться, много спрашивают о ней) довольно большая статья, которая называлась «Война писателей», вышедшая в «Новой газете». Тут тот самый случай, когда (по Уайльду) «искусство задаёт жизнь, а жизнь всего лишь подражает искусству». Мне кажется, что война стала отражением литературы, а литература — отражением той путаницы в головах, которая тогда возникла. Харьковская школа фантастики — Валентинов, Олди, ещё можно было бы несколько назвать имён — это… Ну, кстати говоря, ведь именно Аваков был одним из организаторов «Звёздного моста», куда я регулярно приезжал. Не харьковская в целом, а скорее, понимаете, украинская, вообще говоря, школа фантастики — вот о чём здесь стоит говорить.