Тут один публицист в «Известиях» (не хочу лишний раз его называть) вообще написал поразительную фразу, которая (не хочу опять-таки слыть доносчиком) подпадает, по-моему, сразу под несколько статей: «Что такое украинцы? Нет никаких украинцев. Не будет Украины — не будет и украинцев». Ну, интересно. А американцы? Не будет Америки — не будет и американцев? Это экстраполировать очень легко. Вот Быков дал концерт в «саакашвилевской Одессе». Интересно очень, почему, если я бесплатно выступаю в Зелёном театре в Одессе, это вызывает справедливое негодование, а если Стас Пьеха или Тимати едут туда выступать, но там их по разным причинам не пускать, то это они едут проявлять патриотизм? Вот это меня, честно говоря, смущает. Ребята, вы уж как-нибудь определитесь: или вообще нельзя выступать в Украине, или давайте тогда всех как-то более или менее ставить в равные условия.
«Знакомы ли вы с творчеством Ясутаки Цуцуи?» К сожалению, совершенно не знаком. Ну, теперь буду знаком. А особенно мне нравится фамилия.
«Читали Вы книгу „Шантарам“?» Читал, увлекательная книга, но как-то я Клавелла больше люблю. Хотя, по-моему, Клавелл работает в том же жанре.
«Как вы считаете, почему в наших широтах комедия считается жанром нищенским?» Да не считается, что вы? «Горе от ума», «Ябеда», «Недоросль», «Ревизор», «Вишнёвый сад». Ну что вы?
«Интересно ваше мнение…» О чём мнение? Нет вопроса. Спасибо за интерес.
Да, я, к сожалению, не успел ответить лично, но я отвечу обязательно на письмо Инги. Инга, я счастлив, что вы в нелёгком своём положении меня читаете и слушаете. Мне почему-то кажется всё-таки, что вы выберетесь из болезни и выкарабкаетесь вообще из этой ситуации, судя по письму. Но ваше письмо требует ответа столь серьёзного, и оно так меня поразило! Знаете, это было, как какой-то удар в грудь, и удар очень радостный в каком-то смысле, потому что вы написали мне самые дорогие для меня слова за последнее время. Я вам отвечу обязательно.
«Социальный дарвинизм — это не по-христиански». Да, конечно, это не по-христиански. У Латыниной действительно очень много социального дарвинизма. По-христиански её отвага.
«Согласитесь ли вы, что „Бёрдмэн“ — лучший американский фильм за последние несколько лет?» Нет, не согласен. Лучший американский фильм за последние несколько лет — это финчеровский «Бенджамин Баттон».
«Всё больше и больше укрепляется стена, железный занавес всё плотнее ложится на нашу реальность. Но когда он падёт, какой народ мы получим?»
Меня тут, кстати, многие спрашивают, что я думаю о письме Владимира Яковлева (ну, не о письме, а о колонке Владимира Яковлева). Владимир Яковлев — один из очень немногих людей на памяти, чья интуиция действительно безупречна, чьи проекта — от «Коммерсанта» до «Сноба» и «Возраста счастья» — всегда были абсолютно успешные и точно попадали в аудиторию. Я считаю, что Яковлев многое написал верно.
Я вот что хочу сказать. Он пишет: «Уезжайте. Будет страшно». Но если все уедут, действительно будет страшно. Я хочу сказать: «Оставайтесь. Будет интересно». Если вам очень хочется убрать детей — уберите детей. Мне кажется, что не будет такого ада, как в 1917 году, но будет интересно. Будет большая смена, большая перемена, будет много шансов подумать, передумать заново, перепридумать очень многое. Нужны умные, нужны доброжелательные, нужны сострадательные, поэтому сейчас наоборот — не время бежать, мне кажется. И потом, не забывайте, что слишком большое количество абсурда всегда является признаком быстрых и благих перемен.
«Когда падёт Гиперборея?» Никогда. Гиперборея падать не должна. Гиперборея как образ такого могучего Севера — это понятие скорее культурологическое, нежели политическое.
«Будет ли обещанная лекция о Рембо?» Если вы настаиваете, то — конечно.
«Читали ли Вы Нила Геймана?» Пятый раз отвечаю: да. Очень хорош. Даже видел его.
«Сильно ли подорожают книги?» Думаю, да.
«Что Вы можете сказать об „Элегантности ёжика“? Друзья не могут дочитать от возмущения, которое их переполняет по отношению к главным героиням». Ничего особенного не могу сказать. Прочёл — и забыл.