Понимаете, вот Гоголь чувствовал себя хорошо только в дороге. Это называется «дромомания». И Эдгар По тоже был мучительно неустойчив, ему всё время надо было куда-то бежать. И вот тайна последней его поездки, когда он был обнаружен в совершенно неожиданном месте, в бреду на скамейке, в алкогольном делириуме и умер через три дня от простуды и от белой горячки — вот это очень странно. Он метался всю жизнь. И вот это ощущение мечущегося человека — это страх пространства, страх огромного пространства, которое, кажется, засасывает тебя. В некотором смысле масштабы страны их, мне кажется, раздавили. Хотя масштабы этой же страны придали им истинное величие.
«Можете ли вы назвать талантливых молодых сценаристов?»
Я, к сожалению, не настолько это знаю. Но они есть, безусловно. Для этого нужно читать «Альманах сценариев» и, я думаю, обращаться каким-то образом на Высшие сценарные курсы, где всегда есть очень перспективные люди. Попробуйте связаться с Миндадзе. Он как лучший, по-моему, сценарист нашего времени очень хорошо держит руку на пульсе. Наталия Борисовна Рязанцева, дай бог ей здоровья, продолжает преподавать, и её ученики, как правило, оказываются очень успешными. Ну и вообще следите за молодой прозой, её сейчас полно. Может быть, на «Прозе.ру» можно что-то интересное… В коллективных сборниках фантастических. Я вот Юлию Ткачёву открыл для себя сравнительно недавно, хотя опять-таки читаю её давно. Открыл именно, понял недавно, вчитавшись. И, может быть, весь смысл литературной деятельности Макса Фрая, чьи романы я читать совсем не могу, как раз и заключается в создании вот этих коллективных сборников, где могут о себе заявить многие молодые талантливые авторы.
«Почему российский писатель, достигнув славы, так быстро утрачивает башню?» Это я начинаю уже озвучивать письма.
Понимаете, дело в том, что российская слава — во многих отношениях это же игра случая всё-таки, это такая история, когда ты так или иначе пишешь-пишешь, а луч славы падает на тебя без всякой зависимости от этого. И знают человека, как правило, не за то, что он делает хорошо, а за то, что попадает в этот случайный луч. Знаете, как маяк шарит по побережью — так и вот туда выхватывается что-то. Далеко не лучшие тексты приобретают славу. Даже тексты тех авторов, которые в эту славу входят. Ну да, это проблема, конечно. Но самое главное: поскольку слава является во многих отношениях делом случая и внешних обстоятельств, человек очень часто действительно теряет адекватную самооценку, теряет башню.
Есть масса случаев в истории русской литературы, начиная с Горького, когда человек совершенно… Ну, я не стану называть современные случаи, просто чтобы им не добавлять славы, просто чтобы своими упоминаниями не прибавлять им и так избыточной, и так ненужной популярности. Человек входит в славу не по заслугам, и поэтому он начинает чувствовать себя так, как будто он Господа Бога за бороду ухватил. Но Господь Бог довольно быстро даёт ему понять, что это не так. На этом очень многие люди ломаются, и ломаются быстро, начинают посещать психоаналитика. Это довольно жестокая история. И лишний раз мне всегда вспоминаются здесь слова Новеллы Матвеевой: «Коль каждой курице позволят клюнуть вас, // Ловите этот миг и знайте: это слава!».
У меня есть тоже вот устойчивое ощущение… Очень многие меня спрашивают, как я отношусь к проблеме сноса пятиэтажек. С ужасом отношусь. Ну, и к сносу девятиэтажек тоже. Понимаете, ведь нет же гарантии, что завтра они не захотят снести вообще всё. У нас в районе очень долго ходил устойчивый слух, что весь наш район будет сметён, снесён и застроен новыми домами, а нас всех выселят в Бутово, в Бибирево и так далее. Это довольно нормальная история, ничего в этом особенного нет.
Но я в ужасе, понимаете, от полной неспособности большинства людей к сопротивлению. И даже не только к сопротивлению осознанному, а они категорически не готовы даже к минимальному протесту. Вот у меня есть ощущение, что с большинством можно делать действительно всё что угодно. Вот начнут сжигать на площади — и нормально! Начнут отбирать детей в армию — нормально! Увеличат срок службы в армии до 50 лет — нормально! То есть я не знаю того предела, на котором этот инстинкт самосохранения сработает.