А так я совершенно солидарен с Владимиром Леви, который мне однажды сказал: «Трудоголизм ничем не лучше алкоголизма». Ну, он действительно ничем не лучше. Понимаете, это просто такая же попытка уйти от своих проблем. Работой можно себя оглушить. Толстой очень много работал, да. А особенно много трудился он за сохой. Но пахал Толстой не для того чтобы все любовались. Знаменитый анекдот: «Граф, пахать подано!» Или: «Граф выходит пахать только к курьерскому». Это смешная, но совершенно беспочвенная пародия. Толстой занимался физическими упражнениями, и только. Он пытался, возможно, заглушить какие-то или зовы плоти, или духовной похоти, как это тоже он называл.
Работа в этом смысле помогает себя оглушить, но это не имеет никакого отношения к душе. И вот точно так же очень здраво писала Цветаева когда-то Борису Бессарабову, она писала: «Вы всё делаете людям добро. Это тоже паллиатив, тоже подмена. Вам Господь дал бессмертную душу для того, чтобы вы заботились о ней, а не для того, чтобы вы помогали окружающим». То есть помогать надо, если вас об этом просят, но видеть в этом смысл жизни — ну, это значит просто уходить от каких-то внутренних своих проблем.
Поэтому, когда я вижу людей, слишком поглощённых работой или слишком много помогающих другим, я понимаю просто, что у них ад в душе, и этого ада они старательно избегают. Хотя не очень мне понятно, так сказать, каким образом этот механизм работает. Но, в принципе, трудоголизм — это всегда, конечно, показатель серьёзного внутреннего кризиса. Поэтому я поздравляю всех с Днём солидарности трудящихся и желаю всем как можно меньше работать и как можно больше трудиться. Для меня это разные вещи, далеко не синонимы.
Как я отношусь к творчеству американского новеллиста Карвера? И какие вообще есть хорошие новеллисты? Тоже я, по-моему, уже об этом говорил. Культ Карвера мне не очень понятен. Ну, как рано умерший человек, к тому же такой депрессивный прозаик, постоянно описывающий ад повседневности, он хороший и сильный писатель, но он несколько монотонен. И нам — у которых есть Шукшин, у которых есть Трифонов — рассказы Карвера не должны казаться венцом творения.
Тут, видите, какая вещь. Существует великий американский роман — жанр с библейской историей в основе, очень многослойный, очень толстый, отвечающий на все мировые вопросы. Ну, это «Белый шум» Дона Делилло. Первый такой роман — это «Моби Дик» Мелвилла. Ну, это, естественно, «Infinite Jest» Дэвида Фостера Уоллеса. Многие считают, что это роман МакЭлроя «Женщины и мужчины», хотя мне кажется, что 1300 страниц там совершенно не о чем было писать, и это скорее тоже сборник новелл, нежели роман. Ну, мало ли есть великих американских романов.
А вот насчёт великого американского рассказа у меня сильные сомнения, потому что мне кажется, что американский рассказ великий — он нереалистичен. Реалистические американские рассказы почему-то не удаются. Ну, вот это трудно очень понять: почему у них так всё хорошо с романами, и так посредственно с рассказами? Великие американские рассказы закончились на Хемингуэе и в основном на моём любимом Шервуде Андерсоне. Вот это действительно великий писатель, абсолютно. И если вас интересуют хорошие американские рассказы, то вот вам, пожалуйста, «Уайнсбург, Огайо». Да и вообще грандиозный писатель. Что там говорить? И роман его хороший — вот этот «Шагом марш!» («В ногу!» его ещё переводят). Да и в целом он человек очень интересный. Ну, он интересный человек.
Дальше с американским рассказом стало происходить интересное. Лучшие американские рассказы написаны фантастами — или в жанре хоррора, или в жанре фэнтези. Брэдбери, чьи рассказы, конечно, по-моему, лучше романов, и некоторые из них просто войдут в любую антологию. Не заставляйте меня их перечислять, вы их сами знаете прекрасно. Я думаю, что рассказы Кларка и Азимова — выдающиеся абсолютно. Шерли Джексон — и не только «Лотерея», которую знают все, но она вообще хороший писатель. Чего там? У неё и романы прекрасные. Но всё-таки, конечно, сильнее всего она как новеллист. Очень мне нравятся рассказы Стивена Кинга, некоторые — больше романов. Такие рассказы, как «Dead End», например… то есть «Crouch End», простите, или «Плот» — ну, это высокий класс. Даже в последние годы, сборник этот «Лавка кошмаров» — это прекрасный сборник. Там рассказов пять-шесть есть действительно настоящего кинговского уровня. Он большая умница. Он умеет строить сюжет.
Видите, в чём дело? Вот я сейчас просто, как вы понимаете, в процессе живого эфира пытаюсь нащупать каким-то образом причины, почему американский роман расцветает, а рассказ вырождается. Ну, проще всего сказать, что издатели печатали рассказы только в маленьких маргинальных фантастических журналах, поэтому жанр фантастики расцвёл, а во всех остальных издатели неохотно издавали даже того же Карвера — надо было долго доказывать, что рассказ коммерчески выгоден. Но это не так. Потому что, например, в «Нью-Йоркере» печатались прекрасные рассказы, и жанр вообще вполне себе существовал.