„Не хотите ли лекцию про Высоцкого?“ Хочу.
„Доброй ночи, Дмитрий! Извините за весьма приватный вопрос. У Вас дача в Чепелёво, товарищество „Мичуринец“, на 5-й линии, и Ваш старший брат Евгений? Или я ошибаюсь?“ Ровно половина правды. Дача у меня в Чепелёво, товарищество не „Мичуринец“, а совершенно другое. Старшего брата Евгения у меня не было отродясь. Может быть, вы что-то знаете. Надо будет мать подробно расспросить на эту тему, но пока ничего не знаю. Вот видите, тайный родственник обнаружился. Да, Чепелёво, был там сегодня.
„Скажите несколько слов об Иване Ефремове“. Рекомендую вам мою старую статью „Человек, как лезвие бритвы“. Сейчас просто нет времени подробно говорить об этом действительно очень крупном писателе.
„Что могут людены противопоставить цапкам солнцевским и ореховским?“ Ну, будут ещё людены снисходить до этого! Они никогда до таких вещей не снисходили. Это просто не входит в поле их рассмотрения.
„Не согласен с низкой оценкой Георгия Иванова“. Дай вам бог здоровья! Как прекрасно не соглашаться вот по этим вопросам.
„Вы упоминали важный спор Льва Толстого с Иваном Ильиным…“ Не Льва Толстого, а Николая Бердяева. Спор о противлении злу силою, полемику 1935 года, насколько я помню.
„Как вы относитесь к „историческим“ произведениям Валерия Шамбарова?“ Не читал.
„Сделайте лекцию о Борисе Слуцком“. С удовольствием.
„Прочитал по вашему совету два романа Маклина. „Страж“ очень понравился, „Домой до темноты“ разочаровал. Посоветуйте ещё детективы и триллеры, в которых ищут Бога!“ Прочтите „Человека, который был Четвергом“ — лучший детектив и триллер, в котором Бога ищут. Это гениальная вещь!
„У меня в детстве была любимая книга „Человек-горошина и простак“, — ох ты, слава тебе Господи, наконец нашёлся духовный двойник! — Я не понимала, о чём книга, но она очаровывала. Перечитав её во взрослом возрасте, я обнаружила массу метафор. Знакомо ли Вам это произведение? Почему оно совсем не известно?“
Оно очень известно. Но дело в том, что людены же выходят на высший уровень, они друг друга видят, а остальные их не видят. Это не высший уровень, а особый склад (назовём это так, чтобы не выглядеть высокомерно). Те, кто выросли на книгах Александра Шарова, прекрасно друг другу известны. Это глубочайший писатель, поразительный! Его сын Володя тоже замечательный писатель, друг мой большой. Привет тебе большой, Владимир Александрович!
Я считаю, что Александр Шаров был настоящим гением. Прочтите его роман „Происшествие на Новом кладбище“ (это самая сильная книга, которую я за последнее время читал, одна из самых сильных), его сказки: „Приключения Ёженьки и других нарисованных человечков“ и самая любимая „Мальчик-одуванчик и три ключика“, над которой я так рыдал, как только над Платоновым, наверное, над „Разноцветной бабочкой“ или „Осьмушкой“, или „Цветком на земле“.
Конечно, Шаров — гениальный сказочник! Прочтите его памфлет „Остров Пирроу“, его очень неплохой роман „Я с этой улицы“ и совершенно выдающуюся повесть „Хмелёв и Лида“, — повесть 1964 года о том, как медсестра, такая классическая советская женщина, решив совершить подвиг, взяла к себе больного раненого, инвалида без ног, то есть парализованного наполовину. Этот Хмелёв у неё живёт, и она начинает тяготиться собственным решением. И под конец они возненавидели друг друга. Поразительно сильно написана книга! Замечательная последняя фраза: „Многое изменилось за эти годы“, — фраза, в которой всё об отношении к подвигу и жертве, особенно когда этот подвиг искусственный, насильственный.
Почитайте „Хмелёв и Лида“, „Жизнь Василия Курки“, потрясающую повесть о десяти ошибках. Шаров был самым любимым писателем моего детства, самым любимым. Он был другом Галича, Платонова, Гроссмана, Чичибабина, Чуковского. Великий человек! Просто знают его немногие, потому что не для всех писал. Ну, может, так и надо.
„Решил я у старшего сына, пятиклассника, проверить историю. Спрашиваю: „Зачем люди каменного века стали разрисовывать стены пещер и почему начали жарить мясо? На это старший ответил: „Потому-то это красиво и вкусно“. Вопрос: говорит ли этот ответ о независимом мышлении или о полной безграмотности?“ Нет, конечно, о независимом мышлении. Кстати говоря, для независимого мышления очень часто бывает нужна полная безграмотность, — как, например, у Хлебникова в области математики.