Ну и во-вторых, это редкий случай настоящего русского человека, который много повидал и не озлобился, который с тихой и такой довольно ядовитой насмешкой относится к миру, с глубочайшим, странным таким, слёзным состраданием. Вот действительно всё время ощущение общения с живым автором, когда его читаешь, просто на уровне языка. Там у него был замечательный рассказ, кажется, он назывался «Марина» — про эту девушку, которая ублажает секретаря райкома, а весь двор стоит внизу и кричит «Давай! Давай!», слушая её стоны. Ну, трогательный он такой автор!
Я, кстати говоря, сейчас с радостью узнал, что летом в редакции Шубиной в «АСТ» всё-таки действительно выходит его книга, что этот слух подтвердился. Это было бы таким, понимаете, счастьем, чтобы мы прочли Крячко — и «Сцены из античной жизни», и «Дела-люди нездешние», замечательную повесть — то есть чтобы мы почитали его в более или менее полном объёме.
Там же, кстати, выходит Горенштейна большой сборник, включающий в себя замечательный эротический (ну, на самом деле, конечно, не эротический, а метафизический, как всегда) роман «Чок-Чок» — довольно такое жестокое произведение, потому что вообще Горенштейн ведь плоть ненавидел (может быть, и правильно делал). И вот такое, что ли, омерзение и восторг, который соединены в этой книге, очень ироничной, очень такой прохладной и одновременно клокочущей, — это, мне кажется, интересно. А особенно мне там нравится, конечно, роман главного героя с чешкой-лесбиянкой, которая ему пишет: «Пусть у тебя будет красный живот».
«Как вам кажется, чем обусловлен взрыв травли против Навального?»
Да совершенно очевидно, чем он обусловлен. Тут хочется пожелать одного: чтобы Навальный в результате этой травли действительно не превратился в монстра. У него очень крепкие нервы, я ими восхищаюсь. И восхищаюсь многим из того, что он делает. Он очень умён, очень реактивен, очень быстро всё делает. И конечно, половина того, что он выдумывает, мне бы никогда в голову не пришла. Он по-настоящему остроумный человек.
Но такой травлей можно, знаете, кого угодно поломать. И тут страшный накат и со стороны каких-то бывших знакомых и единомышленников, и со стороны государственных каналов. Их, конечно, никто всерьёз не смотрит, на настроение испортить они могут просто падением планки наших представлений о человеческой природе. И конечно, постоянное запугивание его и его семьи, и всех остальных — запугивание не столько арестом, сколько нападениями какими-то и вообще намного худшими вещами. Конечно, сейчас как-то повредить Навальному — значит окончательно сделать из него святого. Но я боюсь другого — я боюсь, как бы ему вот среди всего этого не озлобиться. Дай бог ему не превратиться в неуловимого мстителя.
Что касается отношения моего к его деятельности, то отношение это самое позитивное — прежде всего, опять-таки не потому, что вот он теоретически разоблачает коррупцию на огромном фактическом материале. Нет. Я и коррупцию не считаю главным злом. Но мне нравится, понимаете, его интонация уверенного храброго человека. Я очень люблю чужую храбрость — потому, вероятно, что мне довольно часто не хватает собственной. И вот в этом смысле Навальный — замечательный пассионарий. Когда на него смотришь, то становится легче и как-то перестаёшь бояться.
Многие тут меня спрашивают в Штатах, например: «Есть ли у Навального шанс прийти к власти?» Понимаете, в некотором смысле он уже к ней пришёл. К духовной власти он пришёл, потому что он влияет в огромной степени на настроения в стране. А вот есть ли у него какой-то шанс серьёзный получить эту власть легальным путём? Я не знаю.
Вообще российская ситуация сейчас отличается абсолютной непредсказуемостью, сейчас возможны действительно все варианты. И далеко не факт, что осуществятся худшие из них. Иногда очень часто Россия спасается каким-то иррациональным путём. Я абсолютно уверен, что в течение десяти лет произойдут (может быть, и гораздо раньше) сильные благотворные перемены, и то, что мы наблюдаем сейчас, мы будем вспоминать с ужасом — даже не с умилением, не со смехом, а с ужасом, потому что мы не будем понимать, как мы до этого дошли. Причём самый большой ужас у нас будут вызывать не коррупция, не бюрократия, а вот эти идеологи садизма — вот эти идеологи, которые требуют запретить всё, как Ильф и Петров писали, «даже на мужчин надеть паранджу», поддерживают всё самое отвратительное в мире в диапазоне от Ким Чен Ына до Марин Ле Пен. Ну, она, может быть, не отвратительна, скажем так, а она опасна, чтобы не оскорблять женщину. Очень мне, конечно, тоже неприятна и риторика её, и демагогия. И особенно неприятны те люди, которые её поддерживают. Сама-то она старается себя блюсти (ей избираться), она не говорит уж явные глупости, но то, что говорят её сторонники — достаточно ужасно.