Почему Кудимова так вцепилась в эту идею пятиэтажек, почему они ей так дороги — мне понятно. Она, кстати, заканчивает свой пост словами:
Кладбищенской земляники
Крупнее и слаще нет.
Что всё удерживается на уютце, на старье и домике кума Тыквы. Ну, если вам хочется жить на кладбище — живите на кладбище. Это ваше личное право. Но зачем же тогда всех к этому призывать? Зачем любую попытку изменения ситуации рассматривать как посягательство на святыню?
Видите ли, ещё раз говорю: я призываю к анализу феноменологическому. Я призываю не развешивать ярлыки, а глубоко задуматься. Да, снос пятиэтажек в Москве организован чудовищно! Давайте об этом договоримся. Действительно, у нас единственный способ достигнуть консенсуса — это обругать власть. И это не может не радовать. И по пиару, и по законодательной подготовке, и по полному отсутствию публичных критериев, вот почему один дом надо сносить, а другой не надо, и по полному отсутствию гарантий, и по полной непродуманности механизмов опроса — всё это колоссальный пример сегодняшней российской государственности, пример полного равнодушия к вопросам и страхам людей и пример абсолютного непонимания, как вообще такие вещи надо делать.
Но давайте теперь поговорим хоть немного о том, что и поведение народа в этой ситуации, поведение жильцов пятиэтажек в этом смысле — оно тоже необычайно типично, оно клинически наглядно. Мне меньше всего хочется солидаризироваться с Собяниным в данном случае. Потому что один, кстати, глубоко и давно неадекватный человек уже написал: «Нынешняя солидарность Быкова с Собяниным показывает, что он кормится из кремлёвской кормушки». Вообще-то, за такие слова надо отвечать. Попробуйте мне предъявить какие-нибудь доказательства того, что я кормлюсь из кремлёвской кормушки. Может быть, мне «Газпром» платит через «Эхо Москвы» действительно те колоссальные деньги, которые я там зарабатываю? Я пока ещё на своей оппозиционности только лишался площадок: лишился права преподавать в Москве, например, мне совершенно закрыты эти перспективы, лишился очень многих возможностей работы и так далее. Ну, много чего лишился. Не будем об этом говорить.
Тут, понимаете, при тех ситуациях, которые происходят с Навальным, я на его фоне практически в шоколаде. Так и хочется процитировать Галича:
Все одной зелёнкой мажутся —
Кто от пуль, а кто от блох…
Простите, я этой зелёнкой от блох мазаться не буду. Но тем не менее говорить, что я кормлюсь от кремлёвской кормушки — тут следовало бы предъявлять как-нибудь доказательства или признавать себя скотиной, извините. Признай. Вот признай, дорогой! Что ты врёшь? Зачем ты клевещешь? Зачем это подонство публичное? Меня травить удобно, я очень удобный объект, потому что я ни с теми, ни с этими. Я с очень небольшим процентом людей, которые действительно пытаются последовательно, без каких-либо личных выгод что-то противопоставлять нынешней российской власти. Поэтому, когда я высказываю своё мнение, не нужно видеть в нём корысть. Попытайтесь увидеть в нём мою правду, мою логику, как я пытаюсь увидеть логику сейчас в вашем поведении.
Так вот, поведение людей, которые категорически против сноса ветхого жилья в Москве, оно выявило две очень интересные тенденции. С одной стороны, действительно власть стала универсальным врагом, врагом для всех и слева, и справа; с другой — консерватизм современного российского общества замешан, конечно, во многом и на недоверии к власти, и на недоверии к новизне. Но этот консерватизм самоубийственный, потому что консервация того, в чём жить нельзя — это, простите меня, как раз и означает навеки оставить себя в положении барачных жителей.
Вы представьте себе, дорогие друзья, такую ситуацию: вот в Москве сносят бараки в пятидесятые годы, а люди начинают говорить, что барак ещё хороший, что в нём ещё можно жить, что они привыкли… Вот самое страшное: «Мы привыкли к этому дому. У нас здесь шкаф, а мы этот шкаф не можем сдвинуть». Я глубоко понимаю, скажем, чтимого мною замечательного переводчика и популяризатора Виктора Сонькина, который, оказывается, действительно должен расстаться со своим вполне ещё хорошим и крепким пятиэтажным домом ради переезда в какое-то гипотетическое уродство. Но отношение, с другой стороны, к любому будущему как к уродству только потому, что «здесь прошла жизнь предков», — ну, простите меня, это означат вообще лишить себя каких-либо перспектив. И в России сейчас это чудовищно отчётливо!