«Почему для Пушкина было важно изучить историю Пугачёвщины?»
Ну, жанровый сдвиг творчества Пушкина к изучению истории, потому что без неё не понятны корни, и такой географический сдвиг Пушкина на Восток, и идеологический, и географический, и, я бы сказал, топологический — это общеизвестные вещи. Пушкин действительно всё больше съезжал в глубину веков и в глубину страны, потому что без этого невозможно было понять её тайные коды. Он умер как раз накануне того, как эти тайные коды начал разгадывать.
«Что бы вы посоветовали прочитать у Марины и Сергея Дяченко — лучшего не столько в жанре фэнтези, сколько в описании человека?»
Прежде всего — «Армагед-дом», «Vita Nostra» и «Пандем». Вот это три романа, которые, на мой взгляд, являются классикой. Потом — тетралогию «Скитальцы», прежде всего «Страх». Ну, многим очень нравится «Пещера», а у меня «Пещера» вызывает более сложные чувства. Но можно, наверное, и «Пещеру». Вот так бы я охарактеризовал такой, что ли, «передовой отряд».
Самая совершенная их книга и самая близкая мне, безусловно, «Vita Nostra». Это шедевр! Это огромное событие. Я помню, когда она вышла, все её так воспринимали. Был «Конгресс фантастов», была презентация книги. Все за день её прочли и ходили осчастливленные, потому что в нашем жанре, в нашем цеху появился колоссальный прорыв. Понимаете? Но я не думаю тем не менее, что «Vita Nostra» — это сейчас самое актуальное чтение. Оно актуальное, наверное, для вашего внутреннего развития. Ну, для любого человека это важная книга. А вот для понимания того, что происходит в России — «Армагед-дом».
Но дело в том, что, видите, в «Армагед-доме», как мне кажется, всё-таки они скиксовали в конце. Я могу это сказать, потому что я люблю этих авторов, я их считаю великими, без дураков. «Мигрант» — очень важная книга. Вот в чём они скиксовали? Мне кажется, как раз в «Мигранте» дан более верный ответ. Почему всё время в «Армагед-доме» воспроизводится цикл? Происходит катастрофа, надо бежать через портал — и дальше всё начинается сызнова. Там гениальная вот эта деталь, что сразу начинают очень много все рожать после катастрофы. Это чудесно описано.
Понимаете, они сделали такой вывод: как только в обществе хоть кто-то проявит самопожертвование, его перестанут гонять по этим кругам и «оставлять на второй год», как это называется Радзинский. К сожалению, самопожертвования недостаточно. В «Мигранте» дан более верный ответ: видимо, цикл прервётся, когда люди возьмут свою судьбу в свои руки, когда они научатся за неё отвечать и как-то собой управлять.
Кстати говоря, «Армагед-дом» — это такая интересная реплика, такой пандан к «Попытке к бегству», произведению весьма занимательному и, думаю, неоценённому, произведению очень масштабному для Стругацких. Почему идёт этот поток машин? Как можно его остановить? Стругацкие считали, что его остановить в принципе невозможно. Дяченки полагали, что ход истории нарушим. Но можно ли его нарушить одним самопожертвованием? Я, честно говоря, не думаю. Думаю, что здесь только масштабное прозрение.
«Есть ли, по-вашему, объективные критерии хорошей прозы? Многие люди с профильным образованием называют Кинга и Роулинг детской литературой. Мне доказывают, что Кинг ремесленник, потому что у него лубочная мораль. Просто, извините, наболело. Не могу ответить, что меня трясло от победного угара, когда Пол Шелдон запихивал листы своего романа в глотку горящей Энни Уилкс. Это чувство нельзя количественно измерить, но оно есть».
Понимаете, меня тоже трясло от победного угара в этот момент. Это имеется в виду финал «Мизери». «Мизери» вообще я считаю одним из трёх лучших романов Кинга. Первый, конечно, «Мёртвая зона». Второй — «Мизери». И третий — «Сияние». Да, вот так получается, что всё своё лучшее Кинг написал в XX веке. Это не значит, что я не люблю «Revival» или что у меня претензии к «Мешку костей», но тем не менее лучший Кинг — это Кинг до 95-го года. Ну, так получилось. А рассказы гениальные есть и сейчас.