Каковы критерии хорошей прозы? У поэзии и прозы критерии довольно похожие. И неслучайно Горенштейн, которого я уже упоминал, считал, что в прозе ритм ещё важнее, чем в поэзии, потому что он неочевиден, потому что его простраивание требует большего профессионализма.
Наверное, главный критерий хорошей прозы… Ну, их два. Это, во-первых, «изобразительная мощь», как Николай Богомолов это называет. Вот действительно изобразительная сила текста, способность пластическими средствами переместить вас в другой мир — это очень серьёзный критерий. Ну а второе — это то, что Веллер называет «эмоциональным диапазоном». Видите, я всё время ссылаюсь на мнения авторитетов. Ну, что же поделать, если они уже на эту тему подумали. Эмоциональный диапазон, конечно, важен. Человек стремится не к благу, а к масштабу, к дельте, к разнице переживаний и так далее.
Вот у Стивена Кинга она достигается. Действительно, эмоциональный диапазон, который вы испытываете на протяжении чтения его текстов, он очень значительный, он сопоставим с лучшими американскими образцами. Неслучайно Кинг всегда говорил, что для него критерий, для него образец — это не литература ужасов, а Драйзер. Он же в очень откровенной книге «Bare Bones» (так скажем, «Голые кости», «Подноготная») сказал, что у хорошего писателя не видно руки автора, который переставляет персонажей, персонажи действуют по собственной логике. И у него эта логика есть. И конечно, он замечательно пишет внутренние монологи. И хеппи-энда у него никогда нет. И его мораль не лубочная совсем. Ну, скажем, «Shining» («Сияние») — книга совсем без лубочной морали. И «Доктор Сон» — её продолжение — тоже, хотя она, конечно, хуже.
Так вот, в Кинге ещё что очень важно? Для меня сильный критерий качества прозы и вообще качества литературы, и стихов тоже — это умение напугать читателя. Например, мы с Юлией Ульяновой, когда составляли сборник «Страшные стихи», мы исходили из этого критерия: умеет ли напугать? Понимаете, насмешить читателя или, скажем, вызвать у него слёзы умиления — ну, это довольно простая штука, это не бином Ньютона, это может сделать любой ремесленник. Не буду их перечислять, в жанре байки работают сегодня очень многие. А вот ты поди напугай. Чтобы напугать, надо чувствовать ритм.
Как вот Кинг говорит: «Для меня важно не шокировать читателя, а подойти к нему на мягких лапках, взять за руку и сказать: «Пойдём, я покажу тебе что-то очень интересное». И отвести его за угол, а там — а-а-а!» Почти буквально предсказан эпизод из «Mulholland Drive». Знаете, вот здесь та же история. Здесь ритм, подойти на мягких лапках, найти несоотносимые семантические, предельно разнесённые детали, такие как, скажем, знаком убийства являются пять зёрнышек апельсина, найти пугающие детали. В этом смысле, конечно, гениален был Конан Дойль — «Человек с белым лицом» и так далее, или «Союз рыжих». Среди невинной обстановки вдруг сделать так, чтобы разверзалась бездна, сыграть на контрастах, изобрести непонятное, потому что человек больше всего боится непонятного, алогично изобрести.
Вот книга, которую я сейчас пишу и которая называется «Океан», и которая будет совсем не похожа на все предыдущие, — это давняя моя мечта сделать роман, от которого нельзя было бы оторваться. И вот я там чувствую, как трудно напугать. Поэтому в значительной степени этот роман построен на документальной основе, ну, потому что жизнь — великий архитектор, она пугает так, как никто из нас не умеет.
«Мне кажется, что главная тема фильма Климова «Похождения зубного врача» — это невыносимое бремя таланта. Так ли это?»
Да нет, не только бремя таланта. Это было бы слишком общо. Это трагедия человека, который в силу своего таланта оказывается противопоставлен окружающим. Одна из причин такого массового неприятия этого фильма, довольно слабого в самом деле по сравнению с первой картиной Климова, но очень умного… Это володинский же сценарий, насколько я помню. Там проблема в том, что талант, оказывается, можно утратить. Вот об этом Климов сказал первым и вслух. Это, кстати, связано очень со следующим вопросом, на который я тоже отвечу.
Дело в том, что талант может покинуть человека. Мне когда-то Вознесенский сказал: «Если тебя много бьют, из тебя уходит Моцарт». Вот из этого человека ушёл Моцарт. Он сохранил, конечно, себя, и он сохранил свою принципиальность, и всё, но если раньше, когда он извлекал зуб, раздавался музыкальный звук, то теперь раздаётся такой вой трубы, и ужас, и отчаяние. Талант ушёл. Правда, народилась другая талантливая девочка, но это никого не спасает. Да, к сожалению, всё обратимо. Помните, как у Петрушевской: «Но истребима, истребима, вот в чём дело».