«Вы говорили применительно к творчеству Михалкова и Павленского, что поступки художника бросают обратную тень на его раннее творчество. В этой логике изменится ваше ли отношение к творчеству Веллера?»
Нет, не изменится. Я Веллера как любил, так и люблю — ну, потому что я Веллера знаю. Для многих оно изменилось. Ну, знаете, а так уж ли надо считать наше отношение к творчеству художника значимым критерием его деятельности? Мне вот некоторые пишут: «Я не согласен категорически с тем, что вы говорите!» Понимаете, это факт вашей биографии, а не моей. Ну, вот изменится наше отношение к творчеству Михалкова или Павленского — опять-таки это факт нашей биографии. Конечно, если художник очень много думает об отношении к нему, если он очень сильно от этого зависит — ну да, тогда, конечно, у него ситуация трагическая. Но мне-то кажется, что художнику в значительной степени это должно быть по барабану. Объясню почему.
Примерно в половине (ну так, по моей статистике), примерно в половине случаев перелом отношения к художнику зависит, да, от того, что он перестал выдавать на-гора шедевры или состарился, или утратил критерии, или продался большевикам — ну, в любом случае испортился. А в половине случаев такая дельта, такое падение уважения к художнику — это связано просто с его ростом. Он начал расти, он стал лучше, он начал совершеннее и сложнее выражать свою позицию. Но в этом нет никакой катастрофы. Понимаете, это, я бы сказал, нормально.
Потому что Пушкин поздний, начиная с «Годунова», столкнулся с полным неприятием своего творчества, а любили Бенедиктова (не путать с Венедиктовым). Тот же Венедиктов, кстати говоря, что бы он нового на «Эхе» ни делал, он постоянно сталкивается с руганью. Это нормально. Я и сам его ругал много раз — то за сайт новый, то за тех людей, которых он приглашает, то за взгляды, которые он высказывает. Но слушать-то мы продолжаем его. То есть отношение к художнику является не столько, я бы сказал, его драмой, сколько очень часто его стимулом. Это его подзуживает как-то, это заставляет его меняться. Поэтому я бы не стал так много значения придавать эволюции нашего отношения к художнику. Очень часто эта эволюция является не его деградацией, а нашим непониманием происходящего.
Ну, в случае Михалкова, мне кажется, тут говорить смешно о такой возможности, потому что здесь прежде всего профессиональное падение. А вот в случае с Германом или в случае с Кончаловским, например? Потому что я очень хорошо помню, какому остракизму он подвергался за свои фильмы девяностых, но без этой школы, без этих изменений не был бы возможен его нынешний взлёт. Без «Курочки Рябы» и без «Ближнего круга», очень сложного гротескного фильма, и без «Дома дураков» с его блестящими экспериментами тоже и сложным жанром не был бы возможен и «Тряпицын», и «Рай», к которому тоже все относятся очень неоднозначно.
То есть мне кажется, что, например, Герман… Он и от меня, кстати, получал нападки после «Хрусталёва». Я и сейчас «Хрусталёва» не считаю удачей, но вместе с тем я понимаю, что это великий фильм. А удачное и великое — они не тождественны. Более того — мне кажется, что без «Хрусталёва», в котором есть подлинно гениальные эпизоды, абсолютно великие, и чем ближе к концу, тем их больше, без «Хрусталёва» был бы немыслим «Трудно быть богом». А «Трудно быть богом» я считаю главным кинематографическим событием последнего десятилетия. Есть люди, которые картину не принимают в упор, но как говорил Хармс: «Моему сердцу она говорит много».
«Почему после смерти Сталина страна мгновенно потеплела? Неужели так много зависит от жизни и смерти старого диктатора?»
Понимаете, она потеплела-то ещё при нём, многие всё уже понимали (если это понимать под потеплением), но просто скинулась эта скорлупа, сбросилась эта скорлупа, которая ограничивала развитие мозга, ума, сердца и так далее. Вообще все перемены в России (внешние перемены) происходят мгновенно. Подспудно они готовятся очень долго, но происходят они стремительно. Я помню, рейтинг Лужкова до его отставки был 78 %, а после — 8. Падение с вершин власти очень меняет человека. Да и потом, вообще вспомните историю Калигулы, историю Нерона. После этого история Сталина вас не будет удивлять.