Тут в чём дело? Понимаете, в «Мастере» (это как раз тема моего курса здесь) соединены две сюжетных схемы. Одна, поверхностная, схема трикстерского романа, бендеровского романа, Хулио Хуренито и так далее — это вся воландовская часть. А вторая схема — это схема Мастера, доктора, схема «Доктора Живаго». И тут появляются все приметы: и роковая женщина, и мёртвый ребёнок. Ну, в общем та схема советского романа, которая присутствует во всех эпосах от «Тихого Дона» и до «Лолиты», во всех сочинениях XX века. Это довольно большая отдельная тема. Но вот линия Фриды — такого двойника Маргариты — она написана, безусловно, с учётом этой традиции, которая потом в пятидесятые годы дала «Доктора» и «Лолиту». Я думаю, что работа под названием «Мастер и доктор» могла бы быть очень показательной. Мастер-то ведь не трикстер. Понимаете, в чём дело? Трикстер — это Воланд и в каком-то смысле Иешуа. А Мастер — это трагический, пассивный герой, просто гений, просто профессионал. И роман о профессионале — это совершенно отдельное направление в советской литературе.
Можно много об этом говорить, но пора прерваться.
РЕКЛАМА
― Ну ладно, продолжаем. И невзирая на то, что четвёртая четверть у нас традиционно посвящена лекции, я всё-таки на некоторые вопросы, понимаете, должен ответить, настолько они важны.
«Почему вслед за словами героя Шварца Ланцелота: «Нужно убить дракона в себе», — никто не пишет справочной литературы, как это нужно сделать?»
И рядом же вопрос: «Часто в полемике с фашистом слышишь аргументы: «это ты сам себе вредишь», «потом увидишь, чем это кончится». Неужели можно применять только чуждые себе аргументы? Ведь ты-то понимаешь, что «так нельзя», а фашисту ничего объяснить нельзя, и он никогда не поймёт, что «это плохо обернётся». Брат молодого националиста. Кирилл. Киев».
Понимаю, Кирилл, вашу трагедию, потому что в Киеве довольно много сейчас молодых националистов. И хотя в том, что их вырастили, в том, что они возникли, есть большая доля и нашей вины, так сказать, «золотник и нашего пота», как говорил Бабель, но, конечно, никто ответственности с этих нацистов, с неонацистов не снимает. Они есть. Это не те нацисты, которые фигурируют в разговорах Первого канала. Конечно, смешно сегодня и неприлично говорить о том, что в Киеве произошёл антиконституционный переворот. Там много чего антиконституционного происходило до переворота, и у народа уже терпение закончилось. Ну, повторять эти глупости мы не будем, но… Хотя они исходят иногда из верховных уст. Сам президент России говорит постоянно, и в том числе с Ангелой Меркель, что вот в Киеве произошёл антиконституционный переворот, хунта пришла к власти. Сейчас про всё это уже довольно смешно слушать. Ну, бог с ним… Хотя не знаю, конечно, бог ли. Теперь проблема в ином: что можно сделать с молодым националистом? Три есть способа.
Первый способ победить националиста — это, к сожалению, внешняя катастрофа, катастрофа, вызванная внешним поражением. Я не желаю отнюдь Украине военного поражения от России, но думаю, что для нациста, для настоящего нациста нет никакого другого аргумента, кроме чужой силы. Это не значит, ещё раз говорю, что я оправдываю военное, прямое по сути дела, провоцирование конфликта, которое случилось в Донецке и в Луганске. Это отнюдь не значит, что я оправдываю поведение России в этой ситуации. Но на нациста сильно действуют, на национальное чванство вообще сильно действуют военные неудачи. Это первое.
Второе, если этот способ представляется чересчур травматичным. Второй такой способ победить нациста, переубедить нациста — это, как правило, любовь. Ваш брат, молодой националист, должен полюбить девушку противоположных убеждений или иной национальности — и на этой трагической любви переломиться и в чём-то убедиться.
Ну а третий путь, который переубеждает нациста. Тут ничего не поделаешь, к сожалению… Это и русского нациста касается, и украинского, и еврейского — любого. К сожалению, тут ничего не поделаешь против одного аргумента — «сам увидишь». Если человек выстраивает у себя нацистское государство, он должен убедиться, чем это кончается. Нацистское государство рано или поздно пожирает самоё себя, тут возникает такая улитка самоуничтожения, ну, просто потому, что нацизм — это непрагматично. Нацизм — это вообще самоубийственно.
Тут возникает вечный вопрос: что делать, чтобы убить дракона? Понимаете, убивается дракон обычно теми же достаточно простыми способами. Внешнее поражение, когда вам просто история мордой натычет в угол, и вы увидите, что в этом углу лежит. Второй вариант — это чтение. Ничего не поделаешь, рост образования, культуры — это продуцирует сомнения, а сомнения убивают дракона (дракон ведь никогда не сомневается). Ну и третий способ, как я уже говорил — это сложная любовь, когда вы убеждаетесь, что ваши чувства не вполне вам подконтрольны, что вы не всевластны, что человек вообще сложнее, многослойнее, чем кажется. Вот любовь, даже если она греховна, она человека меняет, ломает. И Ланцелот потому и свободен от дракона, что он любит Эльзу.