Сейчас Навальный в положении трудном — не только потому, что его только что прооперировали. И я, кстати, его поздравляю и желаю ему как можно скорее восстановиться. А он в трудном положении потому, что его сейчас вообще будут поддерживать многие. И вот проблема-то в том, что Навальный не хороший и не плохой, а он единственный. Единственность снимает очень многие споры и порождает всегда очень двусмысленные ситуации.
Я вот сейчас поздравлял, кстати, стихами Юрия Шевчука в «Новой газете». И я, кстати, Шевчука действительно от всего сердца поздравляю с юбилеем, хотя не хотелось бы, наверное, лишний раз о юбилее вспоминать. Ну, что хорошего, да? 60 лет человеку. Но, с другой стороны, почему не порадоваться, что за все эти 60 лет он ничего особенно плохого не совершил, а наоборот — очень достойно несёт свою известность и свой талант.
Так вот, проблема Шевчука во многих отношениях в том, что он единственный. Мало того, что он единственный настоящий рок-н-ролльный герой в сегодняшней России, единственный, кто уцелел среди ситуации девяностых и последующих годов, кто уцелел из этой рок-н-ролльной буйной поросли… Ну, ещё Борис Борисович Гребенщиков, конечно, дай Бог ему здоровья, но он всё-таки в позиции гораздо более остранённой. А вот Шевчук — он в центре всего. И чеченцам играл, и солдатам Чеченской войны играл, и сейчас довольно активно выступает по большинству острых вопросов. И при этом для всей страны остаётся своим — для олигархов, для зэков, для молодёжи совершенно свой.
Вот быть единственным — это очень тяжёлое бремя. И Навальный сейчас в очень тяжёлом положении. К нему потянутся самые разные люди. Ему, с одной стороны, нужна как можно более широкая поддержка; с другой — в этих обстоятельствах он должен сохранять абсолютную нравственную, юридическую, финансовую разборчивость.
И поэтому вот уж кому-кому, а двум людям я сейчас не завидую совершенно — это Владимиру Путину и его главному оппоненту. Владимир Путин уже скомпрометировал себя очень многим, и как-то отмыть, улучшить свою роль в истории ему, мне кажется, сейчас крайне сложно. Улучшить её сейчас можно было бы только максимально плавным уходом от власти, но делать этого он не собирается. Поэтому человек, начинавший в блистательных обстоятельствах и с очень хорошими шансами, заканчивает, как большинство российских единовластных руководителей, в состоянии трагическом. Как было сказано Николаем I: «Сдаю тебе команду в дурном состоянии».
И также трудно Навальному, находящемуся на другом полюсе, потому что, ещё раз говорю, единственность — это болезненная, патологическая, во многом патовая ситуация. И то, что конкуренцию Навальному сейчас никто не может составить — это плохо прежде всего для самого Навального. Поэтому, да, его сейчас будут поддерживать многие взаимоисключающие люди. Я думаю, что самое главное для него — это научиться не зависеть от критики, научиться усваивать её, да, но не гнаться всё время за рейтингом. Вот это то, что для Путина оказалось самым тяжёлым испытанием: он, уже победив, всё время хотел побеждать морально, побеждать в рейтинге.
Не надо гнаться сейчас за рейтингом, сейчас надо гнаться за содержанием, нащупывать содержание. Победит тот, кто предложит повестку — не повестку в суд, не повестку в военкомат, а повестку для разговора. Вот этот человек сейчас победит. В этом смысле довольно интересные перспективы и у Ходорковского, и у Явлинского, хотя, казалось бы, это тоже уже отыгранный персонаж, но всё-таки ещё мыслящий, ещё интересный. Ну, естественно, есть и экономисты в диапазоне от Иноземцева до Рогова. То есть здесь нужны мыслители сейчас. А гнаться за поддержкой, во всяком случае за поддержкой массовой, — это сейчас, на мой взгляд, неперспективно. Пойдут за теми, кто покажет — куда. Но в любом случае поддержка Анатолия Быкова — это значимый показатель, потому что Анатолий Быков, будучи, как это называется, «авторитетным бизнесменом», не будет вкладываться во что попало, он как бы на многом обжигался.
«Должен ли поэт соблюдать стихотворный размер и рифменные схемы? Или можно писать от фонаря, как на душу ляжет?»
Уже я говорил об этом. Когда-то Бродский сказал, что главной проблемой русского стиха в ближайшее время станет проблема просодии. Искать новые размеры. Может быть, делать это с помощью музыки, как Щербаков или вообще русская песенная культура. Может быть, иногда искать какие-то методы на стыке поэзии и прозы. Но в любом случае мне кажется, что свободный стих в России не больно-то прижился. И то, что у нас называется верлибром… Всё время хочется по-пушкински сказать: «Что если это проза, да и дурная?». Поэтому у меня, понимаете, довольно настороженное к этому отношение.