И я не могу сказать, что меня это отвращает. В каком-то смысле это для меня даже бесконечно более привлекательно. Мне нравится Лимонов поздний, Лимонов язвительный, злой, в каком-то смысле расчеловеченный. Общаться с этим человеком вовсе не надо. А Лимонов нам не затем, чтобы с ним общаться. Он, я думаю, предал большинство тех, с кем был связан. Предал не в таком советском смысле, не в идеологическом, а в чисто личном. Они просто перестали быть ему нужны. Отчасти так получилось потому, что они сами предавали его, отчасти потому, что он их опережал.
Но вообще постарайтесь принять эту мысль, особенно вы, Андрей, который уже много раз просит рассказать о романе воспитания. Постарайтесь принять эту мысль, нехитрую, но противную: роман воспитания — это роман возрастающего одиночества, роман возрастающей независимости от людей и среды.
К сожалению, путь жизни человеческой — это всё-таки путь окостенения, омертвения. Неслучайно мне Шекли когда-то сказал, что жизнь развивается в жанре антиутопии, поэтому этот жанр так популярен и продуктивен. Роман воспитания в идеале рассказывает о том, как человек отказался от всех, и в конечном итоге — от себя. Это можно любить, не любить, но этот внутренний трагизм, эта внутренняя эволюция персонажа — это то, ради чего роман воспитания и существует.
Ведь понимаете, что мы можем в себе воспитать по максимуму? Только независимость, только самодостаточность. А следующей ступенью этого воспитания — уже на том уровне, где вы эту самодостаточность обрели — становится терпимость, любовь, умеренно хорошее отношение к другим людям, попытки как-то с ними сосуществовать. Но, вообще-то, больше всего надо заниматься собой, а тогда уже, потом вы, может быть, сможете что-то дать другим.
Мне кажется, что в одном из лучших романов воспитания, когда-либо написанных, в «Recognitions» («Узнаваниях») Гэддиса, содержатся все эти мудрые намёки. И у самого Гэддиса в его «Деревянной готике» («Carpenter’s Gothic») есть одна замечательная фраза: «Не думай, пожалуйста, что ты можешь что-то улучшить в мире. Пойми, что твоя задача — не испортить». Когда дойдёшь до этого понимания, тогда можешь считать себя взрослым человеком и писать о себе роман воспитания.
Наверное, не надо было всего этого говорить, но, с другой стороны, ведь собственно только честность и есть то, что я могу предложить вам. Услышимся через неделю.
19 мая 2017 года
(российский и советский приключенческий роман)
― Добрый вечер, дорогие друзья. Не скрываю совершенно от вас, что записываю это обращение, эту программу примерно часов за пять до её выхода, потому что в момент её выхода буду уже как раз лететь аккурат над Атлантикой. Мы с вами увидимся — со всеми желающими — уже сегодня вечером, в пятницу, в ЦДЛ. У нас произошла такая форс-мажорная замена. Мы планировали встречу с Фёдором Бондарчуком в рамках программы «Литература про меня», но он заболел, и мы перенесли эту встречу на один из летних месяцев, по возможности. Поэтому вместо него согласилась с ним поменяться числами Ксения Собчак, с которой у нас как раз позже предполагалась очередная встреча. Ну, я думаю, что у нас достаточно тем, особенно в связи с её последними блогами по поводу пятиэтажек. Да и вообще как-то Собчак всегда, как вы знаете, довольно интересна. Это из тех людей редких, которые способны всегда удивить, разозлить, предъявить нестандартную точку зрения. Как она когда-то сказала с трибуны митингов болотных: «Я — Ксения Собчак. И мне есть что терять». Ну и, соответственно, есть что сказать. Приходите. Я, правда, совершенно не знаю, будут ли там свободные места, тем более с учётом этой замены. Ну, если не будет, я буду стоять у входа. Волшебное слово знаете. Как-нибудь пройдём, я думаю. Цэдээлский зал достаточно вместителен.
Я на многочисленные вопросы о том, какова причина болезни Бондарчука, ничего конкретного сказать не могу. Знаю только, что болен. Мне не хочется думать, как многие мне тут написали, что зачумлён на самом деле я, что это просто он не хочет встречаться с оппозиционером. У меня нет оснований так о нём думать. Во-первых, Бондарчук всё-таки позволяет себе в своих фильмах достаточно смелые выпады против всякого официоза, совершенно не смущаясь ни своим статусом официального режиссёра и члена «Единой России», ни нынешней политической ситуацией. Он может себе это позволить.