Но с другой стороны, понимаете, вот что я хотел бы подчеркнуть в этих героях, начиная с Холмса и всех его изводов в советском детективе? Это всё-таки их обаятельный цинизм. Я рискну сказать, что в советской литературе, в русской вообще, есть два типа героев. Есть злодей — и он сентиментален, и есть добряк, и он немного циник, то есть в нём нет сентиментальности, а в нём есть лёгкость отношения к базовым вещам. Трикстер, как учит нас Липовецкий, всегда человек модерна, а человек модерна не испытывает предписанных эмоций.
Вот самый популярный поединок злодея с трикстером в русской литературе — это дуэль Долохова с Пьером. Пьер — это безусловный трикстер. Он, конечно, не циник, но эмоции, которые он испытывает, тоже всегда парадоксальны. Вспомните, как он не обернулся на смерть Платона Караваева… то есть Каратаева — только услышал, как завизжала его собачка. Каратаев умер, он понял, но душа Каратаева, она осталась и она по-прежнему с ним. Вот Пьер никогда не испытывает предписанных эмоций. А Долохов — он сентиментальная сволочь, садист, он легко говорит «Готов!» про Петю Ростова, но он при этом рыдает после ранения о горбатенькой сестре и бедной маме.
Вот в этом смысле то, что советский, русский положительный герой всегда немного циник, и во всяком случае он никогда не сентиментален, — это, наверное, одна из самых привлекательных его черт, потому что сентиментальность такого героя была бы невыносима, она была бы фальшива. А он довольно легко относится к жизни своей и чужой. И мы его за это любим. Мы Беню Крика за это любим, например, потому что мы слишком часто в жизни боимся, а вот в этих героях есть замечательное пассионарное бесстрашие.
Кстати, частный случай, детский случай такой приключенческой литературы — это Незнайка, который обладает всеми чертами трикстера. И обратите внимание — он тоже умирает и воскресает. Он умирает на Луне, потому что он далеко от Родины, но, попав на Землю, он воскресает немедленно, потому что Земля ему, как Антею, даёт силы. И конечно, Незнайка — циник. И Незнайка — он немного придурковатый, он типичный массовый человек. Ну, он остряк. И он, безусловно, носитель некоего учения — учения о солидарности, о том, что коротышки должны держаться вместе. И солидарность — это более важная сила, чем деньги.
Вот это собственно то, чем я хотел поделиться. Напоминаю вам, что сегодня, уже сегодня мы с вами увидимся (в пятницу) на нашем вечере в ЦДЛ с Ксенией Собчак. Волшебное слово «Один» вам в помощь. Ну и, как всегда, услышимся через неделю.
26 мая 2017 года
(«Горе от ума» Александра Грибоедова)
― Здравствуйте, дорогие друзья. Мы начинаем сотый эфир. Я бы, честно говоря, не стал этот юбилей никак отмечать, потому что известно, что страсть к юбилеям вообще присуща скорее таким гибнущим эпохам и деградирующим сообществам, когда они становятся уже, так сказать… становится невозможным отыскать повод для радости в настоящем, а его отыскивают либо в гипотетическом будущем, либо в непрерывно ревизуемом прошлом. Но тем не менее добрые люди поздравили, спасибо им большое. На многочисленные пожелания провести тысячу эфиров отвечаю я с ужасом, что вряд ли вы дотерпите и до двухсотого. Но со своей стороны, пока мне и ещё хотя бы десятку людей это интересно, я буду изо всех сил стараться. Спасибо. Конечно, без вас ничего это не было бы возможно. Думаю, что мы в славной российской традиции создали небольшую субкультуру, которая, слава богу, свободна от черт мафии и секты.
Начинаю отвечать на вопросы. Что касается темы сегодняшней лекции. Я давно пообещал разговор о поэзии восьмидесятых годов, о Денисе Новикове в частности. И я попробую сегодня этот разговор провести, если не найду какой-нибудь вопрос, который меня больше заинтересует. Но я всё равно сейчас не в прямом эфире, потому что как раз, пока вы это слушаете, я в очередной раз лечу в Москву. Прилечу в пятницу. В субботу начинается у нас в лектории «Прямая речь» новый курс для подростков — в субботу, воскресенье и понедельник. Там у нас «Ревизор», «Мастер и Маргарита» и «Обломов» — три программных произведения, объединённых фигурой трикстера. Ну, это достаточно сложный разговор. Приходите — посмотрим, что там можно сделать. Кроме того, ещё у нас будет в субботу в двенадцать — лекция про Джека Воробья.
«Что почитать о России в Первой мировой? Много мемуаров, но они обрывочные».