Что касается идеи, почему нужен был подобный правитель и почему собственно эта тема — тема застоя — сегодня так популярна и привлекает столько взоров. Понимаете, «по плодам их узнаете их». Надо эпоху судить по её результатам. Конечно, прав Веллер, когда он говорит, что более зловонной эпохи, чем конец семидесятых, не было. Действительно, почти все в это время либо умирают, как Высоцкий, либо задушены, полузадушены вот этой подушкой, как Стругацкие, либо уезжают, как Аксёнов. Ну, невыносимое время, особенно после разгрома «Метрополя», когда уже все ушки были на макушке. Но при этом эпоха застоя в целом была исключительно результативна. Можно много говорить о гнилости Серебряного века. Ну, это такая действительно узорчатая гниль на стёклах теплицы. Да, довольно страшное время. Но при этом не будем забывать того, что это время одно из самых результативных в российской истории, в российской культуре.
Поэтому приходится признать, что эпоха Брежнева — это эпоха, что ли, наиболее органичная для России. Она и органическая очень такая, навозная, как тёплый навоз, в котором преют какие-то замечательные семена. Но нельзя не признать, что это для России действительно очень органично, когда, с одной стороны, давление не чрезмерно… Да, сажают диссидентов. Да, есть Андропов, который требует возвращения к ленинским нормам, и в том числе к ленинским нормам расстрелов, видимо, и к ленинским формам контроля, потому что начинают уже отслеживать, кто ходит в кино в рабочее время, начинают усиленно писать доносы на того, кто опоздал. Помните сталинскую борьбу с опозданиями?
Но при всём при этом андроповская эпоха — это уже самый финал, это уже загнивание. И случайно в этом загнивании уже вырастает зерно новизны. Всё-таки снимаются некоторые границы с Западом, появляется детская дипломатия. Горбачёва вытащил Андропов, между прочим (это его ставленник), как на человека делового он обратил на него внимание. Поэтому эпоха Брежнева — она, с одной стороны, эпоха умеренного, ещё не слишком сильного давления, не слишком громкого террора; а с другой стороны, это эпоха такой замечательной скрытой свободы. «Пусть у себя на кухнях говорят, что хотят». Конечно, это полусвобода. Конечно, эта эпоха растит конформистов. Конечно, из птенцов её гнезда почти ничего хорошего не вышло.
И не будем забывать, что эпохой застоя с этим культом разведчика сформирована и нынешняя российская власть. Владимир Путин вырос на сериале «Щит и меч». А почему тогда была так популярна фигура разведчика? А потому что думает одно, говорит другое, делает третье. Штирлиц — это такой трикстер эпохи застоя. Он всё время… Вот правильно подчёркивал Пелевин белизну его водолазки и черноту мундира. Под мундиром-то он белый и пушистый.
И всё время идут разговоры о том, что это эпоха двойной морали. Да, эта эпоха двойной морали развратила страну. Да, «питомцы» этой эпохи сегодня правят. Понимаете? Ведь Путин, Сечин, Иванов, Медведев, Алишер Усманов (который, правда, в эту эпоху довольно сильно, как мы знаем, пострадал) — это всё птенцы этой эпохи, люди оттуда. И это, конечно, довольно трагическая ситуация.
Но не будем забывать о том, что она была, что называется, fruitful, prolific. Это время в достаточной степени… ну, я не буду употреблять чудовищного слова «креативное», но это время, когда люди думают, когда у них есть время осмысливать происходящее, потому что нет больше никаких занятий, нет больше ничего серьёзного. Вот так бы я это охарактеризовал.
Вопрос о «Докторе Фаустусе» Томаса Манна и просьба прочесть лекцию на эту тему. Знаете, я не настолько себя чувствую подготовленным, не настолько хорошо разбираюсь в этой книге, действительно чрезвычайно масштабной и значительной, чтобы позволять себе лекции о ней. Я могу сказать некоторые общие вещи.
Мне представляется, что это вообще лучшая вещь Томаса Манна. Я считаю чрезвычайно многословной, хотя и чрезвычайно глубокой «Волшебную гору». У меня масса претензий к тетралогии, хотя там… Ну, что говорить? «Иосиф и его братья», конечно, выдающееся произведение, но… И кто я такой, чтобы иметь к нему претензии? Но мне кажется, что по концентрации мыслей, по интуиции, по невероятной художественной точности, по благородству задач «Доктор Фаустус» не имеет себе равных.