Ну, мы вернёмся через три минуты.
РЕКЛАМА
― И вот теперь по внезапной просьбе мы в четвёртой четверти поговорим о таинственной судьбе Грибоедова и главным образом о загадочной пьесе «Горе от ума», которую совершенно справедливо назвал Александр Кушнер драматической поэмой или даже просто поэмой. Но прежде чем говорить об этом, я позволю себе ещё поотвечать немножко на вопросы (частью из писем, частью из форума), потому что уж очень они на этот раз интересные, и в них есть пленительная такая неоднозначность.
«Вы много говорите о том, что по теории Стругацких детей надо воспитывать вне дома. А почему же тогда все их любимые герои — Горбовский, Тойво Глумов — постоянно звонят матерям?»
Понимаете, в чём дело? Ведь воспитание в интернате не означает отказа от семьи, а просто означает, что в какой-то момент для навыков социализации, для некоторой невротизации ребёнок должен оказаться в этой творческой среде, в этой плазме, которая его инициирует, которая как-то… ну, оказаться там, где он ионизируется, грубо говоря (простите меня, физики, за некорректность этого сравнения). Для меня очень важно, что в какой-то момент ребёнок у Стругацких попадает в эту идеальную среду интерната, где всем интереснее работать, чем жить, где он решает научные проблемы, где он оказывается в коллективе, где ему напряжённо, предлагают разные варианты чуда (а чудо воспитывает прекрасно). Но потом…
Конечно, он любит мать, естественно. Просто Тойво Глумов любит Майю Глумову не как наседку. И она меньше всего наседка. Понимаете, родители у Стругацких сами либо в космосе, либо на биостанциях, либо в океане. Они сами работают непрерывно. Воспитанием детей у Стругацких занимаются профессионалы. И я боюсь, что в эпоху всеобщей профессионализации это неизбежная вещь. Вот как это будет дальше происходить — не знаю. Но мне бы хотелось верить, что это так. Очень хорошее тут, кстати, письмо от одной учительницы, которая с этой мыслью солидарна.
«Почему добро обречено на поражение? Добро всегда погибает, а зло стоит над могилой и ржёт».
Ну, что вы выдумали, Лёша, что за ерунду? На самом деле добро всегда побеждает, но на долгих дистанциях (и много раз я об этом говорил), а на коротких всегда интенсивно зло, потому что зло вообще очень эффектная такая штука. Помню, как мне Слепакова объясняла подробно, почему масочная тема у Белого такую большую роль играет в «Петербурге». Потому что зло — Красное домино — это всегда эффектно. Карнавал, маскарад — это всегда очень красиво. А добро — это пресно. Отсюда его такая его осторожная, как бы сказать, политика. Добро не кричит — вот в чём дело. Добро вообще не любит внешние эффекты.
«Ваша точка зрения на книгу Шумилина «Ванька-ротный».
Ну, это пока не книга, а это сайт, на котором размещена действительно достаточно важная, на мой взгляд, автобиографическая проза Александра Шумилина под названием «Ванька-ротный» — полторы тысячи машинописных страниц, чрезвычайно объёмный текст в четырёх частях. Там четыре этапа войны, а заканчивается всё сорок четвёртым годом. А дальше он, по-моему, просто не успел написать. Мне часто присылают ссылки на эти сочинения.
Видите, в чём дело? Ну, это не роман, и это вообще, строго говоря, не литература, а это гигантский фактический материал, который когда-нибудь послужит материалом для писателя. Шумилин не писатель, у него таких амбиций нет. Это просто всё, что он помнит, и всё, что он сумел восстановить по своим письмам, включая имена своих коллег каких-то, которые вместе с ним пошли добровольцами на войну, включая имена воинских начальников, с которыми он имел дело, сослуживцев, однополчан и так далее.
Что мне кажется важным? Книга Шумилина очень важную сторону войны описывает, а именно — чудовищную скуку войны, исполинскую скуку войны. Да, это место, где убивают, конечно, место, где твоя жизнь постоянно подвергается риску, но прежде всего это место, где неинтересно, потому что личный интерес там вытеснен. Один остался личный интерес — выжить. Понятное дело, что и победить, но в процессе этой победы прежде всего — выжить. И круг жизни солдата ограничен очень узкими, очень некомфортными и очень скучными вещами. Вот это будничное изображение войны замечательное у Шумилина.