И сам Пушкин, который всю жизнь разыгрывал ту же роль, который с распростёртыми объятиями бросался на шею будущим предателям, который в пошляке Раевском видел Демона… Ну, о чём мы говорим? Пушкин, который на самом деле постоянно страдал от предательства своих друзей, который бросался им на шею: «Знаешь ли ты, душа моя, что я без тебя жить не могу?» А они за глаза в переписке обсуждали его длинные ногти, стоптанные каблуки и нечёсаные бакенбарды. Да, это черта гения, черта ума, доверия.
И отсюда, кстати говоря, поведение Чацкого, который действительно до последнего момента верит:
С такими чувствами, с такой душою
Любим!.. Обманщица смеялась надо мною!
Здесь совершенно очевидная ситуация.
Ну, естественно, как распределены роли в этой шекспировской драме? Тема безумия, гамлетовская тема, которая здесь возникает… Но только, естественно, она тоже травестирована, потому что Гамлет сам себя объявил сумасшедшим. Здесь у него отнято и это. И сумасшедшим его объявляет Софья. Кстати говоря, обратите внимание на созвучие Софьи, Софии и Офелии. Обратите внимание и на то, что собственно Софья объявляет его сумасшедшим, копируя в известном смысле знаменитый монолог Офелии, когда: «Он пришёл ко мне весь бледный и со спущенными чулками. И бредил явно». Вот она здесь просто это делает не по любви, как Офелия (Офелия-то действительно любит), а делает она это из мести. И вот эта ситуация, когда Офелия любит не Гамлета, а любит она совершенно другого (ну, неважно кого, прямого аналога у Шекспира нет) — это, конечно, новый аспект высокой пародии. Гамлет не любим, а Гамлет презираем, травим. И на Гамлета обрушивается вся сила клеветы.
У Шекспира Гамлет — это самый обаятельный герой, привлекательнейший герой, центр действия. А вот в желчной пьесе Грибоедова, обратите внимание, Чацкий ведь совершенно непривлекателен. Мы любим его за острый язык («Не человек, змея!»), но этот герой терпит полное поражение по всем фронтам. И хотя Грибоедов и пишет Катенину: «Мой Чацкий расплевался со всеми, да и был таков», — но на самом деле нифига себе вообще моральная победа! Это, конечно, полное бегство. «Карету мне, карету!», да? На самом деле это «унесите трупы». Это абсолютно шекспировский финал — бегство в смерть, в отсутствие, потому что битва им полностью проиграна.
Кстати говоря, как и «Гамлет» заканчивается не монологом Гамлета, а монологом Фортинбраса, точно так же и «Горе от ума» заканчивается репликой Фамусова, которая подчёркивает посмертное торжество совершенно чуждых Чацкому сил: «Ах, боже мой! Что станет говорить княгиня Марья Алексеевна?» Ничего не изменилось. Все его пылкие монологи оказались направлены в никуда. И это совершенно естественно. Точно так же, как и после смерти Гамлета настанет Фортинбрас, который, естественно, никак не будет продолжателем его славного дела.
Тут интересно ещё очень, что, конечно, и Фортинбрас имеет некоторый свой аналог — это, разумеется, Скалозуб. Вот это как раз такая альтернатива Гамлету. На самом деле реальным победителем ситуации является Скалозуб, потому что он пришёл вслед за Чацким, он получит всё. Не знаю, получит ли он Софью… В этой ситуации, скорее всего, Софью получит именно он, поскольку Молчалин будет явно уволен, а потом прощён, но уже выше статуса слуги не поднимется никогда. Скалозуб получает вообще все бонусы. И не случаен его вот этот монолог, обращённый к Репетилову: «Фельдфебеля в Вольтеры». Этим все и закончится.
Кстати говоря, до декабристского бунта предчувствовать такой финал — на мой взгляд, это, конечно, великая заслуга Грибоедова, который вообще, хотя он благодаря Ермолову успел уничтожить, он был предупреждён об аресте и успел уничтожить все документы, но связь его с декабристами, я думаю, была скорее формальной. Он, конечно, никогда этих взглядов не разделял. И «сто прапорщиков хотят перевернуть государственный строй России» — оценка весьма скептическая и трезвая. Думаю, что так оно в душе и было.
Что ещё мне кажется очень важным в «Горе от ума»? Почему эта вещь сделана гениальными стихами? И почему она не могла бы существовать в прозе? Потому что на самом деле конфликт её, как он там изображён, недостоверен, иллюзорен. Достоверными все эти вещи делает блистательная, гениальная, афористическая поэзия. Потому что в реальности проигрыш Чацкого был бы очевиден с первого шага. Единственное, чем Чацкий как-то может дать сдачи — это блистательные стихи, которыми он изъясняется. В остальном это хроника полного поражения ума, горе уму с первых абсолютно шагов. У него там нет ни единого шанса в этом противостоянии. Если бы не Чацкий с его монологами, это была бы вещь об абсолютном торжестве привычного порядка.