Зачем им Клавдий? Они без Клавдия покорно совершенно отстраиваются в такую систему. Общество двадцать второго — двадцать четвёртого годов насквозь гнилое, радостно вернувшееся к худшим традициям XVIII века, не к лучшим, не к Просвещению, а к худшим, раболепнейшим, к отвратительнейшим, — вот это и есть грибоедовская тема: задыхание Гамлета — человека, который рождён для великих дел, а плавает в болотце. И конечно, конфликт остаётся тем же самым.
Но, обратите внимание, пьесы гамлетовского склада всегда появляются в такой яме исторической, на нижней точке синусоиды — после блистательного века и перед блистательным веком. И в этом смысле глубоко не случайно, что Чацкий — это же человек будущих шестидесятых годов. Но он не дожил до них, потому что на тридцать лет Россию подморозил Николай.
Вот в этом смысле ужасно жаль сегодняшних Чацких, которые ограничиваются произнесением монологов перед дураками. А что можно делать — они пока не знают. Одна надежда, что этот тип воскреснет. И продолжение линии Грибоедова — это, конечно, гениальная русская сатирическая поэзия шестидесятых годов, пятидесятых-шестидесятых годов, которая тоже в свой черёд была подморожена. В этом, кстати, бессмертие «Горя от ума» — пьесы о стране, радостно плюхающейся в прежнее. Правда, к счастью, это болото становится всё мельче. И есть шанс, что у новых Чацких, по крайней мере, есть какая-то надежда. Вот за это Грибоедову спасибо большое.
А мы услышимся, как всегда, через неделю в полночь.
02 июня 2017 года
(Шарль де Костер, Федерико Феллини)
― Добрый вечер, дорогие друзья. Приступаем к предпоследнему, я надеюсь, американскому эфиру, потому что через неделю я раздам зачёты, прочту последнюю лекцию и буду выдвигаться в сторону любимой студии «Эха Москвы». Почему-то, кстати, на этот раз форум для сетевых вопросов у нас оказался не открыт, и поэтому я отвечаю только на те вопросы, которые пришли непосредственно мне на почту, на dmibykov@yandex.ru. Их много, они качественные, и я с удовольствием поотвечаю на них.
А что касается темы сегодняшней лекции, то пришли два предложения одинаково для меня интересных. Одно — в количестве трёх — поговорить о Шарле де Костере. Это, видимо, в связи с тем, что я упоминал в предыдущем эфире его роман «Свадебное путешествие», в одном из предыдущих эфиров. Его недостаточно знают, и я с удовольствием об этом поговорю. А вторая история — это поговорить (видимо, к его сорокалетию) о фильме Федерико Феллини «Репетиция оркестра». Поскольку я довольно много в последнее время думал об этой картине и как раз писал для «Новой газеты» статью, где он упоминается в связи с такими моими активными размышлениями о последних годах советской власти, я с удовольствием эту тему затрону тоже. Будет две лекции, только совсем коротких.
А теперь поговорим непосредственно о тех сегодняшних проблемах, которые я не могу никак миновать.
Дело, которое меня заботит сейчас больше всего и которое, наверное, самый большой для меня шок за последние годы, — это история Юрия Дмитриева, руководителя петрозаводского «Мемориала». Юрий Дмитриев мне известен довольно давно, потому что мой сын ездил к нему на Соловки вместе с группой учеников Московской киношколы. У них есть такие экспедиции, довольно жестокие экспедиции, прямо скажем. Это серьёзное средство воспитания — не только потому, что бытовые условия на Соловках, наверное, не самые льготные, но прежде всего потому, что вообще посещение этих мест, где массово расстреливали людей, а выживших подвергали пыткам, — это для молодого организма, конечно, серьёзный шок.
Но я никогда против этого не возражал, потому что, во-первых, руководство киношколы знает, что делает, а родителям, по-моему, в таких случаях надо помолчать. А во-вторых, если не сейчас, то когда они должны узнавать эту правду и когда они выдержат эту правду? Всё-таки ребёнок, мне кажется, более склонен к тому, чтобы такие вещи выдерживать, у него больший запас прочности. И вот за всё время, что Андрей туда ездил и что его друзья и однокурсники туда ездили, у них не было никаких оснований пожаловаться на Дмитриева. Наоборот, они говорили о нём, как о человеке исключительной порядочности, как о человеке чести.
Да и вообще вся эта история с Дмитриевым сама… Вы знаете, что ему инкриминирована детская порнография на том основании, что он фотографировал свою приёмную дочь, фотографировал для себя, не распространяя никак этих снимков, а просто фиксируя её постепенное выздоровление. Вот эта история представляется мне классическим примером использования и так довольно спорной и довольно невразумительно сформулированной статьи для того, чтобы закатать ни в чём неповинного человека.