Мне кажется, что «Спасти рядового Райана» — это пример умного и при этом, безусловно, агитационного кино, это глубоко патриотическая картина. Но основа патриотизма здесь — не всякого рода императивы, типа «Родине нужна твоя жизнь!». Нет, здесь патриотизм в другом. Кстати, мне очень нравится эпизод, когда с помощью жвачки, понимаете, в самом начале он прикрепляет зеркальце к штыку и как таким перископом заглядывает, что там происходит на высоте. Вот эта жвачка здесь играет довольно такую позитивную роль. И очень приятно, что американский солдат — это человек со жвачкой, это всё-таки носитель каких-то приятных человеческих ценностей. И очень много там этого. Это именно фильм об американских солдатах — о солдатах, которые представляют Америку в целом, а не только её трубы и барабаны. Это очень важный урок.
А мы с вами вернёмся в студию через три минуты.
РЕКЛАМА
― Продолжаем разговор. Вот вопрос от Дмитрия: «Хочется вернуться к христологической теме. Литературных героев, которые так или иначе воскресают, много, — вот не воскресают, неправда, — Монте-Кристо, — не совсем, — Рокамболь, — нет, совсем нет, — даже Том Сойер, — совсем нет, Том Сойер выдал себя за мёртвого, — который присутствует на собственных похоронах. Кто из них в какой степени христологичен? И какой из этого следует вывод? Согласитесь, христологичность Тома Сойера стоит подвергнуть сомнению, — да, безусловно. — Кстати, новозаветные истории — исходя из этой логики, тоже удачный литературный эксперимент с архетипическим сюжетом, и не более того. Не так ли?»
Дима, нет. Понимаете, если бы в этой истории не было как раз воскресения, то это был бы эксперимент с архетипическим сюжетом. Но в основном вы правы в одном аспекте: если мы будем рассматривать Библию не только как сакральный текст, действительно священный текст, но и как художественное произведение (а именно к этому я в последнее время и призываю), то мы увидим, конечно, что жанр плутовского романа вырос из Евангелия; и плут — это не только обманщик, и совсем не обманщик, а это творящий чудеса. И поэтому, начиная с «Ласарильо с Тормеса», конечно, все плутовские романы используют евангельский антураж и евангельский сюжетный архетип.
Что касается Тома Сойера, Рокамболя и уж подавно целого ряда героев в диапазоне от Швейка до Бендера — здесь правильнее, конечно, говорить о типе трикстера, который замечательно исследован Марком Липовецким, очень хорошим современным филологом. Только другое дело, что Липовецкий считает трикстера циником и на этом основании его несколько, так сказать, морально опускает. Мне-то наоборот кажется, что трикстер — это и есть прямой наследник Христа, странник, философ, кудесник. Неслучайно Бендер говорит (у Бендера его генеалогия прослежена очень точно): «Я даже был как-то Иисусом Христом». Это, разумеется, вполне логичное обоснование, потому что сам этот типаж — он тоже носитель модерна и милосердия.
Иной вопрос, что вот с этим я как раз не могу согласиться, что его цинизм — ну, это своего рода противостояние такой зверской сентиментальности, очень присущей, как правило, людям архаики. Они же очень все сентиментальные. Они ужасно любят, как правило, давить слезу, говоря о вдовах и сиротах, количество которых они непрерывно увеличивают, и так далее. То есть мне меньше приятен сентиментальный садист, нежели, да, циничный, весёлый, может быть жуликоватый проповедник.
В конце концов, ведь в проповеди Христа тоже гораздо больше того, что кажется цинизмом, нежели того, что кажется сантиментами. Христос не склонен к сантиментам, и вера его не плюшевая и не домашняя, а огненная. И поэтому знаменитые слова «У кого есть — тому прибавится, а у кого мало — у того и последнее отнимется» — это настоящая мораль модерна, это мораль модерниста, мораль трикстера, мораль странника и проповедника.
А просто тупо сочувствовать? Ну, понимаете… Я вообще всегда очень понимаю и очень сострадаю так называемым людям, у которых мало в данном контексте. Ну, вы понимаете, о чём идёт речь, да? Но при этом всё равно всё моё сочувствие, вся моя любовь всегда с людьми, у которых много, с людьми, которые дерзают, с людьми, которые ставят себе великие задачи. А насчёт сочувствия малым сим… Понимаете, сострадание, конечно, хорошая вещь, но тоже всегда вспоминается: «Нищих всегда при себе имеете, а Меня — не всегда». Это такая достаточно глубокая христианская мысль, и она, разумеется, остаётся актуальной.