«Японская культура всегда была для меня загадочна, особенно в фильмах Осимы. Как может мужчина сам просить себя душить во время секса в фильме «Империя чувств»? Он словно наслаждается собственным мучением».
Ну, послушайте, здесь не надо, так сказать, в эротическом фильме искать подспудных духовных смыслов. Здесь просто человеку нравятся те явления, которые у него в мозгу возникали при асфиксии. Действительно, там оргазм усиливался. Но суть этого фильма совсем не в этом. И «Империя чувств» — наверное, величайший фильм (я совершенно согласен с Разлоговым), фильм этапный для XX века. Там суть, конечно, не в тех эротических техниках, к которым прибегают герои для обострения ощущений.
А самый интересный кадр там вообще не эротический и не порнографический. Это когда, понимаете, Эрос встречается с Танатосом, когда по одной стороне улицы идёт несчастный, измученный любовью, высохший совершенно главный герой, а ему навстречу марширует солдат императорской армии. И вот слева, по левой стороне улицы идёт такой больной иссохший Эрос, а ему навстречу браво марширует такой жизнеутверждающий Танатос, простите за каламбур.
Конечно, «Империя чувств» рассказывает о том, как человек ради любви, не только ради секса, не только ради физического притяжения, а ради всего комплекса сложнейших чувств, называемых любовью, ради всего этого он предал всё, что имел: предал долг, предал семью, жизнь, вообще всё. Его засосала абсолютно эта страстная любовная история, и у него не осталось никаких других интересов. Он, по сути дела, бросился в бездну.
И вот как раз это выпадение настоящего влюблённого из числа живых по-настоящему точно показано в двух картинах: в «Ночном портье», конечно, и в «Империи чувств», в «Империи страсти». Мне кажется, что… То есть «Империя чувств» — правильное его название, потому что… Ну, «Коррида любви» — это уже, так сказать, альтернатива, и мне не очень нравится она. Не следует путать, конечно, «Империю чувств» с «Империей страсти», совершенно другой историей, которую не Осима снимал. Но вот конкретно «Империя чувств», которую снял как раз Осима и которая рассказывает о вот этой гейше, такой страстной и безумной, — это совершенно конкретная же метафора на самом деле.
Ведь дело в том, что любовь действительно как бы выжигает, выбрасывает вас из круга привычной жизни. Блажен, кто умудряется остаться на какой-то грани нормальности, продолжая при этом ходить на работу, воспитывать детей, иногда каким-то образом ещё и осмысливать происходящее. Но в принципе любовь — она превращает двоих в заложников, она берёт их в плен, она вырывает их из круга всех повседневных обязанностей. Хорошо говорить о любви, которая так развивается более или менее ровно и нормально. А есть такая любовь, которая жрёт человека целиком, и здесь уже не остаётся никаких шансов спастись. Поэтому «Империя чувств» — это фильм именно о такой, о всецело поглощающей любви. А уж какие там они при этом выдумывали фокусы, чтобы им было интереснее, — это, мне кажется, дело двадцать пятое.
«Три толстяка» Олеши — это сказка? Или в эту историю автор вложил что-то личное?»
Вложил, конечно. Там, понимаете, Андрей, какая штука? Там история о восставшей кукле, об ожившей кукле — довольно распространённый в это время архетипический сюжет. Я сейчас всё мыслю этими фабульными схемами, поэтому они для вас, наверное, уже такой несколько надоевший материал. Ну а что поделать, если я преподаю эту тему — структуры русского романа (и не только русского), сюжетные структуры. И поэтому история о восставшей кукле удивительным образом перекликается с другой детской книжкой, тоже довольно модной в это время — это «Золотой ключик».
Восстание кукол. Вот ожившая кукла Суок, которая взбунтовалась, которая захотела другой судьбы. На самом деле это просто история подменённой куклы, как вы помните, но снаружи сюжет выглядит именно так. Ну и восставшие куклы Карабаса-Барабаса, в котором прочитывается Мейерхольд, но, конечно, здесь ситуация глубже. И восстание в крепостном театре в «Слепой красавице» у Пастернака, я рассматривал тоже эту параллель. Это довольно распространённая тема XX века: бунтует либо машина, как у того же Алексея Толстого в «Бунте машин», украденном у Чапека… Ну, как украденном? Позаимствованном, назовём это так. Как говорил Дали: «Талант заимствует, гений ворует». Это тема и знаменитой песенки «По ниточке, по ниточке ходить я не желаю!». Это та самая песня, после которой Марылю Родович перестали звать в Советский Союз, потому что решили, что это она поёт о судьбе социалистической Польши. Ну, помните: