Дима дорогой, дорогой тёзка (а ещё и, судя по некоторым признакам, ровесник), большое вам спасибо. Я благодарен прежде всего за ваш понимающий тон, который сейчас большая редкость. Но что я вам хочу сказать? Настоящее Украины довольно темно. Будущее тоже, вероятно, проблематично, скажем так. Но, во-первых, у Украины всё-таки есть шанс, потому что в Украине нечто уже началось, начались преобразования, которые были очень долго откладываемы.
А во-вторых… Знаете, я сейчас скажу, наверное, вещь, за которую меня будут потом очень сильно долбать. Но я об этом сейчас и пишу, и говорю. У меня всё время возникает ощущение, что мы наигрались, что хватит уже играть в войну. Я не очень понимаю, кому это может быть нужным. К сожалению или к счастью, но нам придётся вернуться к советскому опыту, потому что две вещи — клерикализм и национализм — должны знать своё место и должны быть оттеснены от текущей политики. Национализм в Украине исчезнет немедленно, как только его перестанет подогревать война с Россией. И в будущем и будущий президент России, и будущий президент Украины будут договариваться на общих модернистских позициях, на расправе с архаическими вещами, типа национализма, традиции, того, что в России называется ужасным совершенно, каким-то извращённым понятием «суверенитет».
Вот Владимир Путин искренне считает, что Марин Ле Пен укрепляла суверенитет Франции. Если под суверенитетом понимать махровейшую ксенофобию и зацикленность абсолютную на национальной проблематике, то тогда, да, она его укрепляла. В этом смысле и Путин укрепляет суверенитет России. Но если под суверенитетом понимать национальную невменяемость (что мы собственно сейчас и наблюдаем), то грош цена такому суверенитету. Суверенитет нужен не для того, чтобы любой ценой оберегать себя от любых изменений, от любых контактов с современностью. Так смешно, так глупо всё это слышать! Понимаете, ну просто возникает какое-то ощущение дурного сна.
Поэтому, конечно, в Украине от национализма откажутся рано или поздно. Мне кажется, что это болезненный такой зигзаг. Национальная проблематика всегда возникает, когда говорят о свободе. Но это потому, что вирус национализма накидывается на больной ослабленный организм. В принципе же, как бы ни выглядели многие вещи сегодня в Украине пугающими, шанс на свободу там есть.
И Майдан, конечно, войны не означал. Война была навязана. Другое дело, что после Майдана можно было вести себя разумно. А к сожалению, после революции такое никому не дано. После революции человек пребывает в опьянении от своих возможностей, ему кажется, что он самый лучший. И революция — это вообще большая пьянка. И неслучайно многие революционные лозунги звучат, как тосты: «За нашу и вашу свободу!»
«Я человек бездарный, мелкий, поверхностный, эгоистичный и себялюбивый, — пишет Виктория. — Что мне делать?»
Виктория, вот то и делать, что вы делаете: писать стихи. Вообще, а кого нельзя назвать бездарным, мелким, эгоистичным и себялюбивым? Каждый из нас о себе так думает. Стихи у вас, кстати, хорошие, мне понравились. Мне показалось… Понимаете, никто не отменял такие вещи, как строгую дисциплину стиха. Дольник — это штука хорошая, но она хорошая для того, кто уже владеет арсеналом классических размеров.
А что касается эгоиста… Я никогда не забуду гениальную формулу Ильи Кормильцева: «Зачем слово «эгоист», когда уже есть слово «человек»?» Я тоже совсем не понимаю вот эти… Или замечательная формулу, которую мне как-то сказала Вика Иноземцева, замечательный тоже поэт (но я не уверен, что это она придумала): «Эгоист — это человек, который о себе думает больше, чем обо мне». Вот я терпеть не могу, когда людей упрекают в эгоизме.
Вот мнение, на которое мне не наплевать, очень важное. Георгий пишет: «Есть человек, судьба которого мне небезразлична. Это убеждённый ультраконсерватор, сторонник Русского мира и царя. Мне эта позиция не даёт покоя. Между нами часто разгорается спор. Мне без особого труда удаётся разбить его доводы, но он реагирует на поражения очень болезненно, вплоть до оскорблений. Прав ли я, если думаю, что подобного рода дискуссия — это всё-таки вещь позитивная и при всей своей болезненности способная заставить человека хотя бы усомниться?»