Именно поэтому я надеюсь на то, что ноты нас вывезут опять. Ноты — сложная тонкая архаическая условность… ну, даже не архаическая, а я бы сказал здесь — изначально заложенная в человека, потому что человеку необходим язык. Человек — это тот, кому дана речь. Помните, как у Горенштейна заканчивается «Место»: «Я заговорил и понял, что Бог дал мне речь». Мне кажется, через поиск языка, мне кажется, через музыку возможно вот это возвращение к порядку — к порядку не полицейскому, а к порядку гармоническому, потому что гармония и есть порядок.
Вот в этом смысл фильма «Репетиция оркестра». Сегодня мы все уже слышим стук этой дирижёрской палочки. И мы понимаем, до чего мы дошли. Мы смотрим, в чём мы погрязли. Мы видим эту железную бабу, уже влетевшую в нашу стену, видим трещины по нашим стенам. И единственный способ как-то спастись у нас — это опять взять музыкальные инструменты, прислушаться к голосу музыки, а не к гортанному лаю, который нам иногда мерещится.
Ну, естественно, будут какие-то несогласные с этой трактовкой. Слава богу. Но, понимаете, я очень много знаю людей, которые панически боятся снова начать работать и думать, им очень нравится ситуация нынешнего разгула, когда они могут, по Пастернаку, оправдывать себя неправотою времени. Так вот, хватит! Понимаете, бомба эта уже в стену ударила. Московский ураган об этом очень явно напомнил. Хватит попустительствовать своим слабостям! Пора взяться за смычки!
На этой оптимистической ноте мы простимся на неделю.
09 июня 2017 года
(Об американской готической литературе)
Добрый вечер, дорогие друзья. Доброй ночи, точнее. Я страшно рад анонсировать, что это наша с вами последняя программа из-за океана. Анонсирую последнюю встречу в заочном таком, что ли, режиме, потому что дальше мы уже будем общаться, как и принято, непосредственно в эфире ночном. Нет, конечно, ничего обольстительнее, ничего прелестнее той ситуации, когда ты в ночном эфире, чувствуя буквально вот этот отзыв огромной аудитории, ночью с ней разговариваешь из эховской студии, по которой я страшно соскучился, в которой я почти три месяца не был. И вот теперь мы с вами этим займёмся и будем уже, начиная со следующего четверга, выходить прямоэфирно и без всякой дистанции. Я возвращаюсь.
Спасибо большое друзьям-студентам, которые здесь меня терпели и слушали, в Штатах. Это было, по-моему, обоюдно полезно. Из этого курса лекций я собираюсь сделать книжку, которая будет называться «Абсолютный бестселлер», потому что главные сюжетные схемы мировой литературы, я думаю, теперь я могу более или менее отбарабанить, поскольку лучше всего понимаешь сам, когда объясняешь другим.
Тема сегодняшней лекции по довольно многочисленным заявкам, чтобы уже попрощаться на некоторое время с американской темой,— американская готика. Я довольно много за последнее время об этом прочёл. Меня эта тема занимает весьма. И мы с удовольствием об этом поговорим.
Из новостей, о которых спрашивают сейчас, примерно за три часа до эфира… Я никогда не скрывал, что американские эти программы записываю заранее — просто потому, что иначе получается какой-то квакающий очень звук при непосредственном разговоре отсюда. Поэтому, ничего не поделаешь, вот этот трёхчасовой зазор приходится допускать.
Но из наиболее свежих новостей, о которых чаще всего спрашивают: что означают обыски в «Руси сидящей»? Ну, уже успели правоохранительные органы сказать, что это всё самопиар данной организации, потому что всех в «Руси сидящей» заранее предупредили, что это касается не их деятельности, а третьих лиц. Ну, во-первых, мы с вами прекрасно знаем, что когда в России арестовывали, то всегда говорили: «Не собирайте ничего с собой, это на два часа. Мы ему зададим вопросы о третьих лицах, и он вернётся». Кроме того, мы знаем, что когда кто-либо проходит по делу свидетелем, следующий шаг обычно — это перевод в подозреваемые. Кроме того, мы знаем и то, что обыск — это мера не столько направленная на выяснение истины, сколько на психологическое воздействие.