Тут, кстати, очень много вопросов и много реакций было за неделю по поводу моей статьи в «Новой газете» — «Господа, всё сначала». Больше всего меня поразила реакция… Ну, не поразила. Чего тут поразительного? Удивила реакция некоторых людей, которые пишут: «Либерал Быков переобулся на ходу». Я никогда не был либералом. Во-первых, вы не знаете, что такое либерал. И никто в России этого не знает. Это слово сейчас обозначает всех, кто против расстрелов на месте, кто против поголовного палачества, всех, кто против завинчивания гаек в качестве универсального ответа на любой вызов. Вот если вы не считаете необходимым сначала пытать, а потом расстреливать, то вы — либерал. Большинство таких не-либералов, лоялистов, государственников, консерваторов и так далее… весь их консерватизм сводится только к максимальному мучительству, причём так, чтобы мучили не их, а они. Это такое садомазо, причём преимущественно садо, которое не имеет никакого права на существование, потому что не предполагает никакой новизны — ни концептуальной, ни методологической.
Что касается того, насколько я «переобулся». Вот Михаил Хазин говорит, что «если даже до либералов начало доходить, если даже Быков так радикально поменялся…» Я не поменялся. Я всегда защищал Советский Союз. И всегда за это мне прилетало. Достаточно почитать мою статью «Чума и чумка» и ответ на неё Михаила Эпштейна. Нас этот ответ ни в какой степени не поссорил, я Эпштейна любил и люблю. Он, кажется, тоже неплохо ко мне относится. И он очень хороший критик и вообще теоретик языка.
Но у меня никогда не было единомыслия с врагами СССР. Я всегда считал, что Советский Союз шестидесятых-восьмидесятых годов — это высшая точка развития советского проекта — при том, что жить там было невыносимо. Но наибольшего расцвета, разнообразия, могущества и так далее Советский Союз достиг в это время. И у него были неочевидные варианты продолжения, а с доски просто смахнули все фигуры. Поэтому, когда я говорю «Back to the USSR», я не имею в виду возвращение к плановой экономике, как кому-то хотелось бы; я говорю о возвращении к культурной парадигме, к прогрессорству.
Очень меня тоже огорчила реакция Андрея Зубова — хорошего религиоведа, но, видимо, слабого концептуалиста, потому что он совершенно не увидел здесь никакого нового проекта; он увидел здесь оправдание СССР, цензуры, несвободы. Да нет там, Андрей, этого оправдания! Там речь идёт совершенно не об этом. Не нужно отождествлять СССР в любом случае только с коммунистической идеей, с пропагандистской и с программой «Ленинский университет миллиона». СССР был гораздо более богатая структура, образовавшаяся в результате взаимодействия социалистической утопии и советского, русского, скажем так, народа и его традиций. И получился довольно любопытный синтез. Как правильно писал тот же Анатоль Франс: «Религия, подобно хамелеону, принимает цвет той местности, на которую её помещают». Социализм в Камбодже — это не то, что социализм в Швеции; он проявляет очень важные национальные черты. Поэтому у меня есть серьёзное подозрение, что эту статью просто не прочли, её не поняли. Могу объяснить — почему.
Там указаны, на мой взгляд, некоторые пути всё-таки к осознанной деятельности, а заниматься осознанной деятельностью сейчас никому не хочется, сейчас всем хочется распадаться и гибнуть. Главная тема эпохи — это распад. Знаете, вот когда учитель выздоравливает, в школе воцаряется траур. Это такая прелесть — вечно хлопать крышками парт, прыгать по столам и вообще веселиться! А вот он выздоровел — и опять надо зубрить. Вопрос в том, что кроме зубрёжки, ну, вообще кроме учёбы, скажем так, никаких осмысленных занятий нет. У нас вот, пожалуйста: «Мы бузотёры с разрешения всех святых»,— как сказано у Мандельштама.
Я абсолютно не понимаю вот этой радости распада. Вернее, я её понимаю очень хорошо, но ни в какой степени не разделяю. И поэтому, естественно, когда вам предлагают модернизаторскую программу… а в определённом смысле и мобилизационную, конечно, потому что мобилизация — это ведь необязательно насилие и маршировка; мобилизовать иногда надо и самого себя. Так вот, когда вам предлагают действовать, совершенно естественно, что вы панически действовать не хотите. Вы хотите любой ценой продолжать веселье, которое у нас продолжается, несмотря на все обыски, несмотря на весь путинизм, потому что путинизм-то как раз никакой программы не предлагает.
Посмотрите — они хватаются только за чужую повестку. Вот Навальный заговорил о молодёжи — тут же немедленно мы узнаём, что молодёжь будет одной из главных тем предвыборной программы. Да это не вы придумали! Это Лёша придумал (которого я, кстати, поздравляю с прошедшим днём рождения), который не то что «мобилизовал школоту», как о нём говорят, нет — он оказался ей интересен. И обращение Навального, записанное к молодёжи,— одно из самых концептуальных и глубоких.