Ну, знаете, в том же, в чём разница между мной и Кургиняном. Я смею думать, что Сергей Ервандович — человек не очень умный (это моё оценочное суждение), а о себе я при всём желании такого сказать не могу. Понимаете, есть разные люди, а идеи более или менее одинаковые. То, что Советский Союз вызывает интерес и во многих отношениях уважение у меня, Кургиняна и Проханова, не делает нас с Кургиняном и Прохановым людьми одной группы, одного карраса, говоря по-воннегутовски, одного плана и так далее. Мы совершенно разные. И разное мы любим в Советском Союзе. То, что модернизация представляется нужной и мне, и Кургиняну, опять-таки не делает нас с ним схожими. Понимаете, таблицу умножения признают и фашисты, но это не делает её фашистским ноу-хау.
Мне кажется, что движение Кургиняна «Суть времени» очень точно отфильтровало людей, которые за ним идут. Вот это люди, которые ориентированы всё-таки на архаику, на тоску, на ностальгию. Мне же кажется, что сегодня модерн имеет более интересные перспективы. Надо думать о будущем, а не ностальгировать о прошлом. В Советском Союзе было очень много дурного. Я повторю свою старую метафору, которую я когда-то в ленинградской… в петербургской лекции об СССР уже использовал, и тоже меня очень часто за это долбали. Но это как раз, по-моему, показатель, что я всё-таки прав.
Советский Союз был во многих отношениях отвратителен и безобразен, но то, что его убило, было хуже Советского Союза. Это черта гибнущих империй, когда всякая следующая стадия оказывается хуже предыдущей. И конечно, СССР был похож на очень плохого человека, а постсоветская Россия — на труп плохого человека. У плохого человека ещё есть шанс исправиться, измениться, он может как-то функционировать, он может даже пользу приносить, если им правильно пользоваться. А вот у трупа шансов нет, он может только разлагаться.
Поэтому возвращение к стадии СССР — это даже не ностальгия, а это реанимация. Россию можно реанимировать, мне кажется. В настоящий момент политически она мертва, а культурно еле дышит — просто потому, что культурная традиция у нас больше, чем политическая. Поэтому мне кажется, что мы наблюдаем поразительный парадокс: социальная система мертва, абсолютно мёртв парламент, совершенно мертва оппозиция (во всяком случае системная, ещё раз говорю, несистемная как раз трепыхается), а вот народ жив. Понимаете, БГ очень точно же диагностировал ситуацию: «Рок-н-ролл мёртв, а мы — ещё нет». В данном случае вместо рок-н-ролла можно поставить имперское сознание или вот эту централизацию, русскую пирамиду.
Короче, политическая система России, какой она сложилась к шестнадцатому году, к семнадцатому… Она уже тогда была абсолютно мертва, поэтому её пришлось разрушить. А мы — ещё нет. Население России, народ её не только мёртв, а он готов к великим делам, он как раз нацелен на свершения. И если не давать ему этих дел, будет большое Редкино, люди будут спиваться и стрелять. А если есть какая-то… Или они будут заниматься проектом «Новороссия», который, по-моему, представляет собой такую разновидность Редкино. А что касается серьёзных проектов, вот таких как, например, Дубна или космос,— люди к ним всегда готовы.
Россия модернизируется стремительно, стоит дать ей дорогу — даже не толчок, а просто дорогу в этом направлении. И мне представляется, что как только начнётся в России сознательная, целенаправленная, созидательная работа, работать будут все, потому что у нас природа такая артельная. Мы не можем спокойно работать в одиночку. Нам нравится, чтобы это делали все. А когда один, как идиот, среди абсолютно сонной страны ворочаешь камни в болоте — ну, конечно, у кого же есть стимул это делать? Нужен контекст, а этот контекст должен быть созидательным.
Конечно, нынешняя российская власть сделала России какой-то парализующий укол. Но действие этого парализующего укола уже проходит, уже начинаются по окраинам шевеления. Они необязательно революционные, но людям просто надоело пить, есть и спать; им хочется сделать. В этом смысле, мне кажется, модернизационный проект абсолютно необходим.
Другое дело, что и у Проханова, и у Кургиняна всё созидание сводится к новому запретительству: вот давайте убьём всех, кто не как мы, а тогда уже у нас само по себе станет хорошо. Это, ещё раз, моё оценочное суждение, моя интерпретация. Так до смерти полюбила в суды подавать вся эта консервативная Россия! Я против одного — я против репрессивных мер. Вот давайте попытаемся коллективными усилиями вернуть России её созидательный характер, потому что безнравственно всё время кого-то убивать и объявлять лишним. Ну, тут о морали же не больно поговоришь.