Ну и потом, конечно, ещё не надо забывать, что это литература переселенцев. Это люди, которые пришли на чужое пепелище. Вот почему тема индейцев — индейского посёлка у Хемингуэя, индейского кладбища у Кинга — она так значима. Это люди, которые живут, в сущности, на кладбище заброшенном, пусть даже это кладбище домашних животных. Они живут на чужой истреблённой культуре. И призраки этой культуры постоянно стучатся в их мозги. Вот почему в американских триллерах так часто возникает тема чужого дома, ну, начиная с Марка Данилевского, с «Дома листьев», но это в кино особенно часто. Вы приехали в чужой дом — и он начинает вами управлять. Вы приехали в чужую страну — и индейцы стучатся в ваши дома, их призраки. Именно поэтому индейские кладбища, индейская магия, эти все ловцы снов — это такая важная черта американского триллера.
Я однажды приехал на индейскую ярмарку и съел там гремучую змею — и после этого пережил колоссальную вспышку ярости и такого странного откровения, ярость и мудрость в меня вошли. И Новелла Матвеева, которая хорошо разбиралась в индейском мистике, много читала про индейцев, мне сказала: «Ни в коем случае никогда нельзя этого делать! Вы не знаете, что в вас может вселиться». Меня очень восхищало её серьёзное отношение к этим вещам. Слава богу, ничего особенного не вселилось. Но вот это чувство, что мы живём на пепелище и среди трагедии — оно мрачно, но плодотворно; оно порождает великую литературу и больную совесть.
Каких авторов этого направления я бы рекомендовал? Карсон Маккалерс, прежде всего «Сердце — одинокий охотник» и «Баллада о невесёлом кабачке». Впрочем, «Часы без стрелок» тоже. Капоте — безусловно. Фолкнера — выборочно, потому что Фолкнер не для всех, и он действительно страшно поражает, как говорила Ахматова, своей густописью, чрезмерностью. Но некоторые куски в «Absalom, Absalom!» («Авессалом, Авессалом!») — это надо читать обязательно. «Свет в августе» — обязательно. И конечно, «Медведь» — лучшую повесть когда-либо в Штатах написанную.
Спасибо за внимание. В следующий раз услышимся уже в прямом эфире.
16 июня 2017 года
(в гостях Александр Жолковский)
Д. Быков― Здрасте, дорогие друзья! Вы не представляете, какое счастье с вами общаться живьём из этой студии, не осуществлять мучительную процедуру записи. Это не значит, что я тут сейчас буду себе позволять пошлые рыдания возвращенца, который, подобно Куприну, восклицает, что «даже цветы на Родине пахнут по-иному». Но ничего не поделаешь — они-таки пахнут, поэтому лишний раз я цитирую любимого автора. Приветствую вас всех.
Эфир сегодня не вполне обычный — не только потому, что мы встречаемся после долгой разлуки, но и прежде всего потому, что мы нарушаем несколько формат (правда, конечно, с разрешения начальства). У нас сегодня гость. И объясняется это… Ну, на этого гостя всегда, я знаю, набегают любители. Он дважды уже здесь бывал. И у нас сегодня есть довольно серьёзный повод встретиться, потому что именно сегодня, точнее, уже вчера отмечалось 80-летие одного из крупнейших российских поэтов последнего времени — Льва Владимировича Лосева, который, к сожалению, до этого юбилея не дожил. Он прожил всего 72 года, но тем не менее оба мы его знали. И как-то, насколько я могу понять, к обоим он неплохо относился. Поэтому сегодня первую часть эфира мы проводим с замечательным филологом и писателем Александром Константиновичем Жолковским. Алик, здравствуйте.
А. Жолковский― Здравствуйте.
Д. Быков― Вопросы вы можете присылать на dmibykov@yandex.ru. Как всегда, я полагаю, вопросов будет немало. Естественно, что мы тем самым обходимся без лекции. Я в последний час буду отвечать на ваши вопросы, а в первой мы поговорим о словесности, о Лосеве и обо всём таком.