Иосиф, брось свои котурны.
Зачем они, ядрёна мать?
Ведь мы не так уж некультурны,
Чтобы без них не понимать.
Это замечательно сказано!
А. Жолковский― Вот у него было это право на такой разговор с Бродским без конфликта.
Д. Быков― Из его стихов что вы предпочитаете? Мы почитаем немножко Лосева. И все просят, чтобы мы почитали.
А. Жолковский― Вы почитаете, вы помните.
Д. Быков― Ну, вы же тоже помните. У вас очень странные предпочтения вкусовые.
А. Жолковский― Ой, я ничего не помню. Вы знаете, у меня ведь есть и статья об одном стихотворении Бродского… вернее, Лосева.
Д. Быков― А! «Пушкинские места»?
А. Жолковский― Да, «Пушкинские места», которую я написал при его жизни. И там прямо вначале я пишу, что вот как-то страшновато писать, пока твой объект исследования (он же литературовед ещё к тому же) жив и вообще всё знает, что он делает, а ты берёшься как-то его разбирать.
Д. Быков― Но вы выбрали…
А. Жолковский― И успел напечатать при его жизни.
Д. Быков― Да, ему очень нравилась эта статья. Но я совершенно не понимаю, почему вы взяли этот текст для анализа. Я его прочту.
А. Жолковский― Любимый мой текст. Как вы понимаете, это металитературный текст — Лосев о Пушкине, с точки зрения некоего… ну, там такая маска посетителя музея как бы, посетителя Михайловского, который как бы играет роль вот этого посетителя дома поэта и так по-зощенковски пытается вчитаться в коммунальную квартиру, в которой в тесноте…
Д. Быков― Про Зощенко тоже вам будут вопросы.
А. Жолковский― Голос зощенкоподобного современного интеллектуала, который пытается проникнуть в проблемы Пушкина и находит для этого, ну, такой угол зрения и дикцию.
Д. Быков― «Пушкинские места».
День, вечер, одеванье, раздеванье —
всё на виду.
Где назначались тайные свиданья —
в лесу? в саду?
Под кустиком в виду мышиной норки
à la gitane?
В коляске, натянув на окна шторки?
но как же там?
Как многолюден этот край пустынный!
Укрылся — глядь,
в саду мужик гуляет с хворостиной,
на речке бабы заняты холстиной,
голубка дряхлая с утра торчит в гостиной,
не дремлет… ать.
О, где найти пределы потаенны
на день? на ночь?
Где шпильки вынуть, скинуть панталоны?
где — юбку прочь?
Где не спугнёт размеренного счастья
внезапный стук
и хамская ухмылка соучастья
на рожах слуг?
Деревня, говоришь, уединенье?
Нет, брат, шалишь.
Не от того ли чудное мгновенье
мгновенье лишь?
А что вы здесь нашли загадочного?
А. Жолковский― Вот это наш с вами постоянный разговор. Загадочное для нас, людей учёных… Это называется «Пушкинские места». Это пушкинские места в Псковской губернии…
Д. Быков― Ну и конечно…
А. Жолковский― Топосы пушкинской поэзии. И какие именно типичные пушкинские штуки, места, цитаты, конструкции, вопросительные знаки и так далее расставлены в описании пушкинского же антуража и так далее. Но, кроме того, как всегда, вопрос: это написано как, каким размером, почему? Это написано размером «пять-два» — пятистопный ямб и двустопный ямб, который имеет хорошую традицию сентиментально-сатирической поэзии в русской…
Д. Быков― «Вонзил кинжал убийца нечестивый».
А. Жолковский― Главный пример, конечно, «Вонзил кинжал убийца…» Как?
Д. Быков― Нечестивый.
А. Жолковский― Нечестивый.
Д. Быков― «В грудь Деларю. // Тот, шляпу сняв, сказал ему учтиво…»
А. Жолковский― Взят этот размер. И этот же размер стихотворения Соловьёва…
Д. Быков― «Пародии на русских символистов».
А. Жолковский― Да-да-да. «На небесах горят паникадила…»
Д. Быков― «А снизу — тьма».
А. Жолковский― «Скажи сама!»
Д. Быков― «Ходила ты к нему иль не ходила? // Скажи сама!»