И я стал в это вглядываться и понял, что подтексты — может быть, это и подтексты, но существует это немножко по-другому. В западной традиции — интертексты, то есть вся типовая парадигма подобного рода письма. И их не два, и не пять, и не пятнадцать, а сотни в русской поэзии, начиная после Кантемира, лучше считать после Тредиаковского уже. Но и до этого есть…
Д. Быков― А у Пушкина есть?
А. Жолковский― У Пушкина? Я уже сказал: «Какое низкое коварство».
Д. Быков― Ну, это кусок из «Онегина». А стихотворение, на этом построенное?
А. Жолковский― Я ничего не помню наизусть, вы меня извините.
Д. Быков― Ну, скажите хотя бы — про что?
А. Жолковский― «Из Пиндемонти».
Д. Быков― А! «Дивясь божественным природы красотам».
А. Жолковский― Да.
Д. Быков― «Вот счастье! вот права…»
А. Жолковский― Иногда целое стихотворение, а иногда фрагмент стихотворения. У Пушкина много, у некоторых других ещё больше. Есть чемпионы инфинитивной поэзии, среди которых в современной поэзии это Кушнер. Важнейшее стихотворение Фета «Одним толчком согнать ладью живую».
Д. Быков― Да, замечательное.
А. Жолковский― Вот всё написанное так, как выясняется… Не я это открыл. Начинаешь читать комментарии — переписанное стихотворение Мюссе по-русски, но очень важное в русской поэзии, потому что даётся наконец карт-бланш полной инфинитивности, без вступительного или… Там в конце, конечно, есть ввод… «Поэт истиной владеет». Но Фет даёт вот этот сдвиг полностью. И дальше потом в Серебряном веке, особенно к 1911 году, достигается высший пик, огромное количество стихов инфинитивных.
Д. Быков― У Ахматовой есть.
А. Жолковский― У Ахматовой.
Д. Быков― «Просыпаться на рассвете». Замечательное!
А. Жолковский― У меня есть целая статья про это «Просыпаться на рассвете».
Д. Быков― Просят вас остаться ещё на четверть эфира. Если вы в состоянии сидеть и говорить…
А. Жолковский― Тьфу-тьфу-тьфу!
Д. Быков― Спасибо. Значит, мы тогда… Сейчас ещё 30 секунд у нас есть на очень короткий вопрос. Где вас можно услышать в ближайшее время? Вы приезжаете ведь ненадолго.
А. Жолковский― В субботу, 17 июня, в 13 часов буду выступать в Переделкине в Доме Пастернака.
Д. Быков― В Музее Пастернака.
А. Жолковский― В Музее Пастернака. С разбором бунинского рассказа «Визитные карточки». Новый разбор.
Д. Быков― Совершенно неожиданно!
А. Жолковский― Ещё не делался нигде разбор.
Д. Быков― Не напечатан?
А. Жолковский― Ещё не напечатан…
Д. Быков― Ну, в смысле — ваша вещь ещё не напечатана. Его напечатана.
А. Жолковский― Бунин напечатал это.
Д. Быков― Хорошо. Возвращаемся через три минуты.
РЕКЛАМА
Д. Быков― Возвращаемся в Александру Жолковскому в студию. Алик, вопросы дальше уже идут чисто к вам, хотя к Лосеву, естественно, мы будем возвращаться, и о нём спрашивают тоже. Но вот очень мне нравится вопрос: «Не дайте погибнуть. Идёт сессия, завтра экзамен. Каков вклад ОПОЯЗа в русскую культуру?»
А. Жолковский― Да, это очень такой острый…
Д. Быков― ОПОЯЗ — Общество изучения поэтического языка.
А. Жолковский― Да, это очень острый вопрос. А что же, задающий вопрос, так сказать, филолог?
Д. Быков― Ну, вероятно. А где ещё может это? Мы не знаем — мальчик или девочка. Потому что если…
А. Жолковский― Надо провалиться на этом экзамене и избрать себе адекватную профессию.
Д. Быков― Провалиться вам на этом месте! Если это девочка, то это можно.
А. Жолковский― Это случай изменить карьеру и пойти куда-то, где интересно.
Д. Быков― Ну, если мальчик, то это грозит армией, поэтому «не дайте пропасть».
А. Жолковский― Это что же — я должен как-то ослабить оборону страны?
Д. Быков― Филологов, да. Ну, скажите, правда. А я вот не взялся бы ответить, в чём принципиальный вклад ОПОЯЗа.