Россиянин (чем я горжусь, в общем) относится к происходящему как зритель, он не участвует в политике лично. У этого есть свои минусы, потому что это, как говорил Искандер, «порождает ситуацию взаимной безответственности власти и общества». Да, это так. Но у этого есть и свои огромные плюсы, потому что фашизировать это общество невозможно, у него иммунитет к любой правде, оно ни во что не верит до конца. Как говорил Белинский: «Русский человек произносит имя Божие, почёсывая себе кое-где». Он говорит об образе: «Годится — молиться, а не годится — горшки покрывать». Этот цинизм заложен очень глубоко. И так было всегда, до иммунитета к советской пропаганде. Вот этим я горжусь. То, что построить в России тоталитарное зверское общество нельзя — это внушает мне определённые надежды.
В этой же связи очень хороший вопрос пришёл на почту: «Удалось ли Германии избавиться от фашизма? Что Вы в этой связи думаете о послевоенной немецкой литературе — в первую очередь о Бёлле и, конечно, о „Фаустусе“ Манна?» Я говорил немножко об этом, но не вижу греха повториться.
Я считаю, что Германия не избавилась от фашизма, Германия погибла вместе с фашизмом. Бывает рак, и в этом случае рак захватил огромную часть общества, подавляющую. Если бы это были пассивные наблюдатели за фашизмом, но — нет. Это были, как писал Андрей Платонов в «Мусорном ветре», «толпы девушек с глазами, наполненными влагалищной влагой», когда они созерцали фюрера. И это было абсолютно точно. Это была страна, которая поверила в своего фюрера. И не какие-то ирреальные, фантастические 86%, а настоящие 90% поддерживали его. Она за это поплатилась — она была стёрта с лица земли.
Китай выжил, потому что культурная революция прошла, не задевая массы. Вернее, масса делала, что положено, ритуально, но не верила в глубине души. Понимаете, как? Она на уровне автомата, как автомат, это отрабатывала, а хунвейбины потом покаялись, сказали: «Нам задурили голову, мы не понимали», — те, кто выжил, конечно.
Вопрос «Выживет ли Россия после того, что она сейчас испытывает?» упирается в одно: насколько глубоко население верит в оболванивание и во впариваемые ему мантры? На мой взгляд, оно мало верит в это. Оно вообще ни во что не верит. Оно верит в какие-то несформулированные вещи, от прямого формулирования которых оно бежит. Что это за вещи, я не могу сказать. В «ЖД» я попытался часть из них угадать. Это какая-то смесь христианства, язычества, древних верований, поэзии. У нас же очень поэтический народ, очень мечтательный. Он всё время, упёрши взгляд в пустоту, думает о чём-то высоком и прекрасном и не участвует в низменных вещах, вроде политики. Это внушает мне мысль, что Россия эту эпоху переживёт и восстановится.
А вот Германия, да, не пережила. Действительно тот германский дух, который мы знали и который они знали, на этом просто закончился. Да, случилось самоубийство нации. Не восстанавливаются после таких вещей. Понимаете, есть вещи, которые необратимые. И в «Докторе Фаустусе» есть попытка возвести происходящее к Вагнеру, к Ницше, может быть, к легенде о Фаусте. И как-то ясно, что корень ещё глубже, — корень, может быть, в Лютере, а может, в нибелунгах. В общем, к катастрофе это вело с самого начала. И вернуть эту ситуацию уже нельзя.
«Как Вы относитесь к Ромену Гари?» Лучше, чем к Эмилю Ажару, лучше, чем к той реинкарнации позднего Гари, который решил продлить молодость и начал писать под псевдонимом гораздо более дерзновенные вещи. Может быть, Ажар был не менее талантлив, но дискурс Гари — такой лирический и сентиментальный — мне ближе. Он — сентиментальный французский Хемингуэй. Мне очень нравятся у него рассказы, единственная его книга рассказов «Птицы прилетают умирать в Перу» и в особенности, конечно, «Самая старая сказка» в гениальном переводе моего друга Серёжи Козицкого, это блистательный рассказ. Да и вообще хорошие рассказы у Гари. «Дальше ваш билет недействителен» — хороший роман. «Белая собака». «Обещание на рассвете» — вообще прекрасная книга, такой катехизис для всех маменькиных сынков.
Вопрос: «Дима! Ты стыдишься России?» — спрашивает меня с какой-то стати vadim023, с которым я никогда не пил на брудершафт. Вадим, вы что, забылись, стыд потеряли? «Тебе стыдно, что ты получил хорошее образование, тебе стыдно своих родителей и друзей? Скажи нам вслух, не стесняйся! Ведь ненавидеть свою страну — это так круто, так либерально!» Вадим, вы ничего не знаете о либерализме. Кто вам сказал, что либерализм и патриотизм исключают друг друга? Ведь ненавидимые вами англосаксы… Я так подозреваю, что ненавидимые. Простите, если вы их любите, но мне кажется, что вы их ненавидите. Англосаксы ужасно любят свою Англосаксию.