Ну и кроме того, в американском книжном магазине (это уже не вопрос контента, а вопрос контингента, который там работает) вы можете лежать на полу или сидеть около полки, читать сколько вам угодно, кресла там стоят. То есть это место не столько магазинное, сколько клубное. И вы можете там общаться. Ну, немножко похожий на это, самый похожий на это, по моим ощущениям, по атмосфере магазин в Москве — это книжный магазин «Москва» на Тверской, где я, кстати, только что радостно провёл встречу. И мне представляется, что по ощущению, которое я там испытываю, оно больше всего похоже на то блаженство, которое мне приходится испытывать в нью-йоркском книжном магазине, в каком-нибудь Barnes & Noble или в "Стэнде".
«Поговорите о молодых поэтах в нашей стране. Вопросы в более подробном виде я вам отправил по электронной почте».
Я получил, да. Видите, я не могу вам назвать сейчас много талантливых молодых поэтов, потому что я сейчас за этим перестал следить. И потом, я всё-таки последние месяцы преподавал не здесь. Вот там у меня были талантливые молодые поэты. А здесь очень трудно назвать каких-то людей, за которых я мог бы поручиться. Пока все люди, которых я знаю здесь, они в возрастном диапазоне «от тридцати». Из поэтов младших я просто никого не знаю или не рискую называть. Хотя среди них есть талантливые люди, но они не показывают стабильных результатов.
Сейчас не поэтическое время в принципе. Расцвет поэзии мы получим, вероятно, года через три-четыре — ну, с началом каких-то сдвигов, каких-то перемен. Пока, к сожалению, все, кого знаю и люблю, — это люди, которые по возрасту несколько ближе ко мне, или во всяком случае люди в диапазоне от тридцати до сорока. Молодые поэты живут сейчас своей жизнью, они кучкуются в собственных клубах. И формы бытования поэзии довольно резко изменились. Сейчас это уже не ЛИТО и не литстудии, а это слэмы, которые продолжают, кстати, оставаться замечательным способом выявления талантливой молодёжи. Это клубы ночные или, так сказать, дневные, поскромнее. Но ничего подобного замечательному клубу Алексея Дидурова «Кардиограмма», который он сам называл «кабаре», я пока не вижу. Не вижу мест, где поэты могли бы институционализироваться.
Да и вообще не вижу за последнее время ни одного поэта (ну, из новых, во всяком случае), который бы обратил на себя моё внимание. Очень надеюсь, что времена некоторых сдвигов — общественных и культурных — приведут к появлению плеяды.
«Как-то раз вы говорили про рассказы, написанные американскими студентами, которые могли бы понравиться Путину, если бы он прочитал. Не могли бы вы продемонстрировать какой-нибудь из этих рассказов?»
Ну, как я вам его продемонстрирую? Показать издали в студии? Дело в том, что не «понравиться», это немножко не то слово. Подействовать на Путина, то есть как-то сыграть на той «эмоциональной клавиатуре», которую мы себе представляем.
Там было два очень сильных рассказа. Один рассказ — его написал чрезвычайно перспективный мой студент Александр Линн, Алекс Линн. Я думаю, что мы увидим когда-нибудь его имя на обложке бестселлера. Он был о любви героя к девушке, про которую он ничего не знал. А потом оказалось, что у неё был роман с верховным представителем, и этот роман её довольно сильно изуродовал. А был тоже совершенно потрясающий рассказ, который назывался «Лидер класса». Кстати, удивительно, что его написала девушка из Южной Кореи, кореянка. Она рассказывала о любви… даже не столько о любви, а вообще о травле, точнее, о травле главной героини, у которой был там роман с мальчиком. Они не поделили мальчика с классным лидером, с девочкой-нашисткой. И подверглась она всеобщей травле, которую эту нашистка организовала. Это было написано с какой-то такой глубокой эмпатией, с таким переживанием вот этой ситуации! И главное — с точным пониманием всех приёмов травли, которыми владеет молодёжь всякая, что я поразился просто. Я думаю, что каменное сердце можно было бы растопить этим.
Хотя я бы, например… Вот это интересная разница в подходах. Я бы подходил к задаче с совершенно другой стороны — я бы пробовал рассказ написать не тот, который бы испугал Путина или потряс Путина, а который бы его тронул. И может быть, здесь (я часто задаю этот вопрос гостям-писателям) ближе всех к разгадке подошла, на мой взгляд, Таня Устинова, которая сказала: «Я написала бы рассказ о собаке». Я бы написал рассказ о человеке, который чувствует, что без него действительно рухнет страна, вот о страшной ответственности, которую он на себя возлагает. Ну, знаете, был вот этот сумасшедший, который держал всё время руку вот так в кулаке. А это он держал нитки от звёзд и планет. И если бы он разжал кулак — они бы разлетелись, Вселенная бы исчезла. Вот рассказ об этом — о напрасном мучении, самомучении.