«Что вы думаете о германском кино двадцатых — «немецком экспрессионизме»? Почему в фильмах преобладали ужасы и мистицизм?»
Ну, видите, мистицизм не преобладал. Преобладало характерное вообще для модерна любопытство к патологии. Ну, это не потому, что модерн всегда интересуется патологией, а потому, что он пытается именно иррациональное, в том числе безумие, вытащить на анализ здравого ума. В этом смысле как раз самый характерный фильм — это «Кабинет доктора Калигари». Фильм, который… Ну, помните, там сомнамбулы. Фильм, который имел огромное влияние на западное кино, и в том числе на Голливуд, благодаря своей театральной причудливой эстетике и замечательным приёмам повествовательным.
А почему, вообще говоря, в это время в немецком экспрессионизме преобладает мрачность? Так я должен вам сказать, что искусство модерна вообще довольно мрачное. Ну, вспомните Эгона Шиле. Вспомните художников-экспрессионистов, более поздних. Они вообще довольно далеки от идиллических картин. Ну и не забывайте, конечно, что это послевоенная, а точнее — межвоенная Европа, как мы можем сейчас ретроспективно, глядя из сегодняшнего дня, назвать это чудовищное время. Для Германии, которая всё-таки дала лучшие образцы экспрессионизма, это время нищеты, страшного национального унижения, ну и вдобавок, разумеется, зарождающегося реваншизма, который уже носится в воздухе.
«Всё больше становится людей, находящихся под влиянием псевдонаучных изысканий о славянстве. Настораживает малейшая попытка усомниться. Значит ли это, что сектантство всегда не этично? И нужно ли бороться с сектантством в гуманитарных науках?»
Ну, сектантство, как всякая религия, имеет об этике собственное представление — достаточно специальное. Ну и конечно, здесь в вопросах о славянстве, особенно об арийской концепции его происхождения, очень много даже не сектантства, а довольно примитивного нацизма, который, в принципе, к критике всегда нетерпим.
Что касается этих псевдонаучных изысканий об асах, русах — я много этого читал, когда писал «ЖД». Мне же всё-таки интересно было провести такое глубоко фундированное исследование. Это поражает даже не дилетантизмом, а прежде всего — абсолютной интеллектуальной нищетой. Ну, очень много такой литературы об Аркаиме, о всякого рода древних святынях славянства. Всегда это старательно стилизовано, очень плохо написано. Ну, это вообще не предмет научного расследования.
Но хочу вам сказать, что и это отчасти роднит нашу эпоху с застоем, когда всякого рода научное сектантство и псевдонаучные сенсации владели умами. Вот посмотрите, как был к этому чуток Высоцкий — и сколько у него песен о йогах, о переселении душ, повести о говорящих дельфинах и так далее. То есть всякого рода инопланетяне его очень волновали. Это такие суррогаты религии, весьма многочисленные, которые вообще характерны для застойных и интеллектуально деградирующих эпох. И эта деградация была, по-моему, необычайно наглядна.
Вы видели все, что, с одной стороны, в это время в России процветала культуры, лучшее артхаусное кино, серьёзная проза, очень интересный театр. Но обратите внимание, что даже такой интеллектуальный… хотя, конечно, в последнюю очередь интеллектуальный, но во всяком случае такой яркий, такой гениально одарённый режиссёр, как Андрей Тарковский — даже он увлекался то йогой, то штейнерианством, о чём у него есть подробные записи в дневнике, всё это вошло в книгу «Мартиролог». Описаны у Трифонова спиритические сеансы, которым предавалась интеллигенция. Это характерно для застоев, для эпох, когда искусство, может быть, и расцветает, а интеллектуальная деградация налицо.
Обратите внимание, что Серебряный век — это тоже время расцвета сектантства. Об этом книга Александра Эткинда «Хлыст», очень подробно исследующая феномен. Тогда самое модное — это хлыстовство. Все ездят на радения, изучают скопцов, изучают хлыстовские «корабли». У Горького в «Самгине» этого очень много. Сектантство — это время застоя вообще, время сна разума.
«На центральных ТВ идут многочисленные ток-шоу по российско-украинским отношениям. Какую цель преследует эти балаганы? Во всяком случае, они не направлены на укрепление дружбы. Скорее их цель — унизить украинское руководство. Чего же хочет добиться наша власть? Нужны ли подобные мероприятия?»