Вы скажете: «А ведь без страха…» Вот пишет мне один человек: «Без страха разнообразные «джентльмены удачи» повылезут и будут грабить народ». Есть способы защитить народ от ограбления. Кстати говоря, если народ самоорганизуется для такой защиты — это будет уже в любом случае лучше тюрьмы.
Понимаете, рассказывал мне Юрий Васильевич Грунин — один из моих любимых поэтов, джезказганский узник, сначала был в плену, потом в лагере в Казахстане, потом пережил там Кенгирское восстание зэковское под руководством капитана Кузнецова, если мне память не изменяет. Именно Грунин мне рассказывал, что первый акт законодательный, первые мероприятия зэков после того, как они захватили власть на зоне, — это они построили карцер для своих врагов, для несогласных.
Поэтому вот то, что лагерная система в России так бессмертна — это показатель глубочайшей несвободы всех. И я считаю, кстати говоря (здесь я согласен с Юрием Карякиным), что функционеров режима не надо сажать. Как он сказал: «Всех мерзавцев поимённо назвать и помиловать».
«Априори считается, что в литературе упадок, печатается много барахла. Борис Стругацкий говорил, что по закону Старджона 90 процентов всего на свете является дерьмом. В России тем не менее ежегодно выходит два десятка замечательных книг, и это очень много. Нет ли здесь противоречия?»
Станислав, не вижу я этих двух десятков замечательных книг. Мне очень горько, но пока Россия, к сожалению, либо доедает свою историю (и я с новым романом о сороковых годах не исключение), либо она пытается свести какие-то старые счёты. Я за последнее время не видел ни одной книги замечательной, по крайней мере замечательной в том смысле, в каком об этом говорили наши предки: замечательной — в смысле достойной, чтобы её заметить. Кроме книги Льва Данилкина о Ленине, я как-то за последнее время не читал произведений, которые бы меня заставили читать безотрывно, которые бы серьёзно меня заинтересовали.
И вот из новых книг, которые мне дали сейчас (либо проекты, либо отрывки, либо прислали по почте), я пока не обратил внимания ни на одну. Вру, обратил! Она мне даже, кстати, несколько сбила график сдачи романа, потому что 15 июля вечером у Фоменок я праздную сдачу романа в печать. Сильно график мне сбила книга Володи Рыжкова об Алтае, «Сияющий Алтай» называется книга. Это 700 страниц его походных дневников, странствий и удивительных зарисовок. Я не знал, что он так рисует. Там акварель всякая… Вот Рыжков, Володя (по старой памяти, уж чего там мы будем делать вид что мы на «вы»), я тебя всегда уважал и как историка, и как политика, и всегда очень любит то, что ты делаешь. Но я тут понял, каково было, конечно, твоё призвание.
Это не художественная литература. Это еще один показатель того, что худлита сейчас нет и быть не может. Это такая масштабная документальная проза, путевая. Знаете, на что это похоже? Ну, представьте себе гибрид между Арсеньевым с «Дерсу Узала» и, может быть, Дарреллом. Но это жутко интересно! Другое дело, что это тоже в таком походном жанре, путевом, тоже строгом очень, как у Арсеньева. Это не претендует быть литературой (может быть, именно поэтому ей и является). А художественной прозы я за последнее время сильной не встречал.
В Штатах встречал несколько романов, которые остановили моё внимание — в частности новый роман Джесса Болла, «Правила разведения костра». Там довольно много такой литературы, которая заставляет себя читать. Там и документальной литературы довольно много.
А вот у нас здесь за последние годы, вот ей-богу, я не припомню книги, от которой я бы не мог оторваться. Понимаете, просто всё было достаточно тривиально. И самое главное — многословие дикое, отсутствие нового внятного слова, внятной концепции. Ну, сейчас мышление вообще не поощряется на всех уровнях.
Я помню, с каким чувством я читал книгу Стива Коткина «Сталин», вот этот первый том из трёх, сейчас выходит второй. Для меня многое было не только сенсацией. Мне очень было горько, что американский профессор знает о Сталине больше не только чем я, но и чем большинство моих друзей. Масса новых идей, концепций, фигур. Прямо сверкает эта книга новизной! Очень на этом фоне российская историография проигрывает. Я уж не говорю о худлите. Ну а что вы хотите? Когда люди боятся сказать о себе правдивое слово и когда они проживают по пятому разу один и тот же круг, какую вы хотите литературу? Тут даже на любовно-эротические темы ничего принципиально нового не напишешь.