Это лжец, ещё раз повторяю. Александр Сотник, вы лжец. И вы написали подлый документ, омерзительный! Вас за него, я уверен, заставят в аду лизать раскалённые сковородки. Пусть это будет проходить не так буквально. То, что он написал о Задорнове (не знаю, насколько тяжело он болен и насколько он обречён, но, видимо, положение его серьёзное) — это находится за пределами человеческой этики. И какими он там соображениями обосновывает свою правду, на что он там ссылается… И Леонид Зорин вам обо мне ничего подобного не говорил, я спрашивал его об этом. Про старика лгать — вообще последнее дело. Ну, что это такое?
Поэтому здесь я совершенно солидарен с одним: о мёртвых, как о Баталове, или о тяжелобольных, как Задорнов, ничего говорить не надо. В остальных случаях ни старость, ни прошлые заслуги, ни выдающийся талант не являются основанием для того, чтобы списывать со счетов те или иные заявления. Не нужно этого делать. Это такая несколько избыточная снисходительность, потому что у нас, к сожалению, обо всём есть что сказать смягчающего. Ну, каждого жалко, каждый заслуживает снисхождения. У одного детство было тяжёлое — деревянные игрушки, у другого недостаток витаминов, у третьего денег мало, у четвёртого — врождённая болезнь, у пятого — непослушные дети. Всех можно как-нибудь да оправдать. Но тогда мы можем дойти до общества тотального морального безразличия.
Что касается стиля полемики. Понимаете, когда люди, абсолютно совпадающие по своим интенциям с нынешней властью, пользующиеся полным «мандатом на буйство», как называл это Пастернак, садятся на вас верхом, начинают вас колотить, а при малейшей вашей попытке пискнуть в ответ называют это травлей, — мне кажется, что всё-таки не следует вставать на их сторону. Я уже не говорю о том, что стиль полемики во многих отношениях определяется, к сожалению, контекстом, а вовсе не нашими моральными константами. Так что подобные афоризмы (совершенно согласен с big_ben, следующим спрашивающим) не являются универсальными.
«Вся страна разговаривает матом. Как вы думаете, что делать, чтобы… нет, не уберечь от этого жаргона, но противостоять попытке механически изъясняться матом?»
Ну, это общая программа, общая проблема. Видите, к мату как к средству художественной выразительности я отношусь вполне толерантно. К мату, которым разговаривают в тюрьмах, в армии и в городских окраинах, отношусь с омерзением, конечно. Противостоять этому очень трудно. И вряд ли возможно противостоять этому с помощью каких-то мероприятий. Пытайтесь защищать от этого себя и своих детей. Это частная проблема. Опять-таки мат — это язык отчаяния, а отчаяние сейчас владеет всеми.
Знаете, вот у меня есть любимый художник… У меня простой довольно вкус. А любимый мой художник на сегодняшний момент — это Андрей Сурнов. Андрей, если вы меня сейчас слышите, то я просто выражаю вам восторг такой и такое благоговение! Тем более что вы человек сравнительно молодой, но ваша картина «Смотрящий» и многие ваши графические работы — они просто попадают в меня и бьют наотмашь. Вы блестящий художник!
Хотя мне скажут, конечно, что всё это примитивно, что всё это двадцать раз было и что это относится к советскому суровому стилю. Ну, вообще люди, которые не умеют рисовать, а любят устраивать акции так называемые, они очень часто осуждают фигуративистов за то, что те примитивны. А я им говорю: Андрей Сурнов — великий художник.
Так вот, у Андрея Сурнова как раз атмосфера этих городских окраин, где матом не ругаются, а разговаривают, она передана блистательно, виртуозно. Много таких есть художников, которые замечательно это рисуют. У Любарова есть такие картинки, кстати. Так что, ребята, я понимаю эту безысходность, эту мрачность. Но ещё раз говорю вам: это всё исчезнет. Такого очень много было при застое — вот эти дикие окраины, куда лучше было не попадать. У меня были стишки на эту тему. Так что всё меняется, когда меняется атмосфера.
«Интересно ваше мнение о «Цитадели» Экзюпери. Может быть, стоит сделать о нем лекцию?»
Лёша, давайте. Но тут же в чем проблема? Я не очень люблю Экзюпери. Александр Мелихов, по-моему, довольно изящно выразил за меня это скептическое отношение к «Маленькому принцу». «Цитадель» мне кажется очень многословным произведением. Я люблю у него более-менее вещи, которые переведены были первыми, которые довольно сильно подействовали на Пастернака: «Ночной полет», «Военный лётчик», в известном смысле это ещё касается «Планеты людей». Но это всё более-менее одно и то же. Экзюпери был замечательный, конечно, человек. Ну, «Цитадель» — не будем забывать, что это незаконченная вещь. Он очень яркий мыслитель, замечательный человек, но всё-таки там очень много самолюбования и повторов. Я не большой любитель этих текстов.