Собственно, об этих людях я в основном и пишу, они есть главные герои, скажем, «О-трилогии» и других всяких замечательных сочинений, не только моих. Они очень волнуют воображение современного человека. Как можно жить в абсолютно тоталитарном советском обществе — а Кржижановский свои лучшие тексты создал в тридцатые годы — и не зависеть от этого общества? Вопреки ленинской формуле, оказывается, можно жить в обществе и быть вне его. В этом смысле вне зависимости моего отношения к творчеству Кржижановского он представляется мне героем, личностью героической.
А что у него, понимаете, такая действительно довольно странная фантастика — ну видите, это как сказано у Льва Толстого: «Лицо у него было цвета ростков картофеля, проросших в подвале». Вот это ростки, проросшие в подвале. Отсюда бледность, абстрактность, стилистическая острота при сюжетной незамысловатости, и так далее. Хотя, конечно, нельзя его не уважать.
«Мне кажется, что суть фильма «Весна на Заречной улице» — несовместимость людей разных социальных групп. Об этом ли картина?»
Нет, конечно. Видите ли, Хуциев этой темы не касался, мне кажется, до «Июльского дождя». У меня есть ощущение, что эта тема в искусстве пятидесятых годов намечена еле-еле, и совсем не в таких фильмах, как «Весна на Заречной улице». «Весна на Заречной улице» о другом, она о том, как пробуждается в человеке интеллект под действием чувства. Понимаете, ведь эта его любовь к этой училке превратила его в совершенно другого человека, героя Рыбникова. Потому что он был такой советский типаж простой, но с ним случилась трудная любовь, и в нем проснулись и сомнения, и мысль, и сложность, и борение. Вот о чем «Весна на Заречной улице», это фильм о феномене оттепели и о влиянии этой оттепели на умы — вот это самое для меня главное. А несовместимость социальная — какая же там несовместимость? Они вполне оказались совместимы.
Вообще тут замечательный вопрос:
«Известны ли вам случаи, когда бы глупый человек стал умным?»
Известны, но, разумеется, не под влиянием чтения. Помните, у Киры Муратовой в «Коротких встречах» замечательный диалог, девочка говорит: «Зачем вы стали мне давать книжки? В результате я от своих отстала, а к вам, умным, не пристала». Она и так, и до этого была нестандартной, она задумывалась, но просто читая книги, ты не можешь перейти ни в другой класс, ни в другой тип. Это на человека влияют другие вещи, сложная эмоция влияет на него. Мне известны люди, которые под действием любви поумнели.
Я вам даже скажу, что в искусстве тоже этот феномен отчасти отыгран. У нас есть актер этой темы — это Мерзликин, потому что Мерзликин всю жизнь играет простых типажей, с которыми происходят какие-то внутренние эволюции трагические, в результате которых они неожиданно умнеют — умнеют сердцем, потому что они перестают принимать простые решения. Я бы сказал, что оба Панина — и Алексей, и Андрей (Панин Андрей, царствие ему небесное) — это тоже актеры этой темы. Вспомните лицо Панина в финале «Водителя для Веры», когда этот чекист вдруг пожалел этого мальчика и вдруг перескакивает через это. И Алексей Панин — актер этой же темы, если бы не его вечные эскапады и не довольно печальная его личная история, это был бы очень крупный актер, понимаете? Во всяком случае, больше бы внимания обращали на крупность этого актера.
Вот например, Сергей Бодров в «Брате» не эволюционирует, на мой взгляд, хотя там есть одно сложное переживание, которое он реально проходит — это когда эта его возлюбленная, водительница трамвая, начинает защищать от него своего пьяного сожителя. Это совершенно алогично, и это его потрясает, он начинает задумываться о том, что такое любовь. Но это не происходит на уровне глубокого внутреннего потрясения, это герой, который не может измениться. Он может погибнуть, но не может измениться.
А вот такие персонажи, как герои Мерзликина в замечательном фильме «Качели», они проходят через это. Там ему повезло столкнуться с женщиной, про которую говорят «тело не по душе» (это цитата из горьковской «Мальвы»). Ему повезло увидеть женщину не умную, но сложную. Это бывает, такой femme fatale, но пролетарский. Голубкина замечательно это играет. И он блестяще вместе с ней в дуэте изображает это усложнение простых, элементарных по сути людей, они на наших глазах расслаиваются, растут, ломаются. И у нас получается в результате кино про то, как любовь ломает, выпрямляет, в каком-то смысле калечит человека, но превращает его в более сложное существо. Проще всего поумнеть под действием любви. Иногда под действием сострадания, очень часто под действием чуда, потому что чудо, как мы знаем — это главный способ воспитания.