Знать, недаром поговорка у сверхсрочников была:
«Тем, кто слышал зов Востока, мать-Отчизна не мила».
Не отчизна им мила — пряный дух, как из котла,
Той земли, где блещут пальмы и звенят колокола.
Это, насколько я помню, грингольцевский перевод «Мандалая». В том-то и дело, что человек, выросший на Западе и юность проведший на Востоке, образует уникальный симбиоз. Вот это тот, кто у туземцев научился фатализму, легкости отношения к жизни и смерти. Это человек, способный решить любую проблему, потому что ему одинаково знакомы и вертикальные стратегии Запада, и сетевые стратегии Востока.
В этом смысле Киплинг, наверное, он заразил этой восточной экзотикой, пленил ей британскую поэзию и мировую. Ведь, кстати говоря, дикая тяга к Востоку, стремление на Восток — это и пушкинский вектор. Все смещается на Восток у него вместе с его географическими путешествиями и вместе с его симпатиями. Понимаете, ранний Пушкин — это Юг и Запад, а поздний — это Север и Восток.
И конечно, что особенно важно — в случае Лоуренса Аравийского вот этот синтез восточных и западных взглядов оказался для XX века решением, по сути дела, всех проблем. Потому что сделать из антагонизма синтез — это и есть, наверное, самое высокое искусство. Россия в этом смысле очень интересно умеет выходить из контрадикций, потому что… Ну, Швыдкой еще когда-то заметил, что в России не было большинства традиционных противоречий в социуме, потому что… Я имею в виду противоречия горизонтальные, соседские. Потому что, скажем, ислам уживался с христианством, буддизм уживался с атеизмом, атеизм с христианством тоже уживался. Почему? А потому что социальное давление, вот эта вертикаль — она была сильнее, она уравнивала всех. В Москве не было вражды такой серьёзной между армянами и азербайджанцами, потому что в Москве они были на равных и довольно сложных… не скажу «птичьих», но сложных правах. Были случаи вражды, но они не принимали такого необратимого характера, как в Карабахе. Вообще в России смягчается большинство контрадикций, потому что противоречие между властью и народом таково, что внутринародные и внутриэлитные противоречия уже не играют такой роли. В этом смысле превращать антагонизмы в синтезы мы, конечно, большие мастера.
Кстати говоря, на нашей памяти в семидесятые годы Солженицын и Сахаров могли печататься в одних сборниках и, невзирая на всю свою полемическую такую долгую историю борьбы, всё-таки подписывать общие документы, потому что диссиденты были против власти в одной лодке. Сейчас, пожалуйста, мы наблюдаем аналогичную историю с Навальным и Стрелковым. Хотя ничего хорошего в этом нет, но это просто еще один пример интересного синтеза.
«Как обстоит ситуация с разработкой образа будущего для Путина? Взялись бы вы за эту задачу как автор? Если нет, то хотя бы спрогнозируйте, на что будут делать упор кремлевские политтехнологи в попытке адаптировать Путина к новым условиям?»
Ну, понимаете ли, Алекс, alex1890 на форуме, у прошлого нет будущего. Сама идея будущего (почему у них, собственно, ничего не получается), она не совместима с образом Путина, потому что Путин — это консервация любой ценой, это сделать все, чтобы будущее не наступило, потому что в этом будущем его нет. Путин — это классический случай Юлиана Отступника. И для него все лучшее находится даже не в настоящем. Уже даже настоящее опасно, а именно прошлое. Путин многое прощает за выслугу лет…
Кстати, я забыл поздравить Людмилу Алексееву. Поздравляю вас с 90-летием! Желаю вам сил прежде всего и здоровья. Остальное приложится.
Но проблема в том с Алексеевой, на мой взгляд, с выдающимся правозащитником… Всё-таки Хельсинская группа, всё-таки долгая традиция, долгая и очень честная жизнь. Но при всем при этом Людмила Алексеева удостоилась поздравления от Путина именно потому, что для него выслуга лет — это главная заслуга. У них очень много принципиальных расхождений. И, так сказать, все его уважение к ее заслугам не мешало омоновцам во время «Стратегии 31» ее честно, хотя и довольно бережно, насколько я помню, хватать, когда она выходила в образе Снегурочки.
Но при всем при этом, конечно, возраст — важная заслуга. Принадлежность к прошлому — важная заслуга. Архаика такая, понимаете? И установка на архаические нравы. Кстати, блатная лексика, типа «надеги» разнообразные, «горбатого не лепят» — ему кажется, что так разговаривает рабочий класс. Эта лексика в его исполнении — это тоже свидетельство преданности архаическим кланам, архаическим законам, потому что, вероятно, блатной клан самый архаизированный нарочито. И отсюда, кстати говоря, тоже культ всяческого рода имманентностей, культ старости в этой среде, культ мамы, в отношении которой можно в жизни творить что угодно, но формально надо ее страшно уважать, петь «Письмо к матери», соблюдать ритуалы и прочее.