«Может быть, странный вопрос: имеет ли особое значение то, что Фальтер в «Ultima Thule» пережил свое откровение, вернувшись домой с «легкими чреслами»? Обычно высказываются мысли, что всяческим озарениям способствует как раз воздержание и сублимация».
Ну, мы не уверены, что он облегчил чресла именно в публичном доме или что он вообще, вернувшись, сексом занялся, там это напрямую нигде не сказано. Но действительно, понимаете, «Ultima Thule» (я с Долининым, крупнейшим нашим набоковистом, обсуждал эту мысль) имеет прямые совершенно отсылки, вплоть до буквальных параллелей, с толстовскими «Записками сумасшедшего», с описанием «арзамасского ужаса». То, что произошло с Фальтером, открылось Толстому во время «арзамасского ужаса», и это ключ к тому, что понял Фальтер.
Толстой пережил такой когнитивный диссонанс от мысли о смерти, который потряс все его существо: она есть, а ее не должно быть. То есть мысль о смерти несовместима с бытием. Поскольку ему присуща была невероятная глубина и насыщенность, и сила душевной жизни, он пережил ощущение, что смерть несовместима с сознанием. Только он пережил его со знаком минус, воспринимая смерть как трагедию, как возможный предел своего существования, хотя сознание отказывается мириться с этим пределом, а Фальтер — со знаком плюс, и ему открылось, что душа бессмертна.
И, кстати говоря, он в разговоре с Синеусовым один раз, когда он говорит, что «краешек истины я вам приоткрыл», цитирует предсмертные слова его жены, Когда она, помните, перед смертью сказала: «Я люблю больше всего полевые цветы и иностранные деньги», — вот он цитирует это там. Мне, кстати, об этом присылали однажды письмо. Да и другие там есть намеки на то, что он действительно открыл способ сноситься с той средой. Вот это для него действительно, я думаю, что это и есть главное открытие, которое делает каждый человек в детстве, когда он понимает, что «Я» и смерть несовместимы. Что отдельно смерть, отдельно «Я», «Я» бессмертно. Вот это я помню, что для меня в детстве это было одно из самых мучительных и острых переживаний, и до сих пор бывает иногда.
«Любите ли вы деревни, бываете ли там? Может быть, там звучнее голос лирный, живее творческие сны?»
Я в деревне мало жил на самом деле, раньше только во время командировок. Дачная жизнь мне очень нравится, она во многом сельская, но «идиотизм сельской жизни», по определению Маркса, мне тоже понятен, и восторга у меня, конечно, не вызывает. Я человек городской скорее. А другое дело, что я человек и дачный. Но мы, дачники, не очень любимы Горьким именно за свою дачность. Правда, я все-таки стараюсь что-то на участке делать, мало, но что-то.
Предлагают мне монетизировать программу. Нет уж, спасибо.
«Подавляющее большинство критиков называют экранизацию «Идиота» Бортко слабой, хотя подчеркивают, что к игре актеров претензий нет. Разделяете ли вы это мнение?»
Да подавляющее большинство в восторге было от этой экранизации, Бортко только что на руках не носили, это уж потом скорректировали свое отношение к нему. Бортко — настоящий режиссер, в том смысле, что он зависит от эпохи. В умной, интересной эпохе он снимает умные и интересные картины. Впоследствии начинает эпоху очень точно отражать.
Кстати, его последний фильм «О любви» — он показался мне умнее, лучше его предыдущих работ, и это лишний раз доказывает, что и время стало несколько умнее. Потому что опять, понимаете — я об этом писал в «Панораме» — опять появился образ сильной женщины и слабых мужчин вокруг нее. А это не просто так, это очень не случайная вещь. Это говорит о том, что общество находится на пороге перелома.
Всегда, запомните, всегда, когда появляется образ сильной женщины в русском искусстве, это означает скорые перемены. Потому что, значит, мужское в кризисе, и скоро за этот кризис расплатится. Катерина в «Грозе» как знамя великих перемен шестидесятых годов XIX века; Васса, и не только Васса, много сильных и роковых женщин в литературе Серебряного века — знак революции семнадцатого года; женская тема в кино поздних семидесятых и ранних восьмидесятых — это знамение перестройки, это как раз очень, очень характерное явление.