Конечно, все было бы иначе. Конечно, украинский модернизм, литература украинского Расстрелянного ренессанса, возрождения, поэзия прежде всего, с прозой я знаком меньше, — это грандиозное явление, конечно. Другой вопрос: в какой степени это было обречено? И еще интересный вопрос, недостаточно исследованный: как это связано с революцией, с советской идеологией? В какой степени этот модернизм можно назвать советским? И какова здесь симфония советского или национального? Или национальное по определению является антисоветским?
Мне кажется, что нет. Мне кажется, наоборот, что в советском проекте был заложен как раз расцвет национальных культур. Но дело в том, что в своем развитии эти культуры неизбежно вступали в противоречие с советской догмой. А репрессии, реванш антимодернистский накатывал на всю Россию одновременно и на всю Украину тоже. Ну, здесь о многом можно говорить на самом деле. Мне кажется, что судьба украинского Расстрелянного возрождения отвечает на главные вопросы Русской революции и о причинах ее поражения, потому что расстрел этого возрождения — это контрреволюция. Вот в чем все дело. Россия тридцатых годов антиреволюционная по своей природе. И видеть в Сталине революционера категорически неправильно.
«Прочитал замечательную повесть Житинского «Часы с вариантами»».
Спасибо. Знаете, мне так приятно, что Житинского много читают. Это мой учитель и мой в каком-то смысле духовный отец. И для меня все, что пишут о Житинском (а таких писем приходят десятки), — вот это доказательство его бессмертия. Это так мне приятно! Вот два… три, пожалуй, рода писем меня радуют особо: там, где речь о Новелле Матвеевой, о Житинском и об Александре Шарове, которого я лично не знал, но который был моим заочным учителем и кумиром.
«Все книги Житинского имеют исцеляющий эффект, но это была прямо исцеляющая терапия, прямо в target, прямо в больное место, как будто я сам себе написал. Мне до боли обидно, что мир такой большой с бесконечным количеством путей, где нет ни одного верного, а жизнь у меня только одна».
Артем, я могу вас утешить. Как сказано у Роберта Фроста: «По какой бы дороге на развилке ты ни пошел, ты об этом пожалеешь». «Unchosen Road», по-моему, это называется, «Невыбранная дорога» [«The Road Not Taken»]. Хотя могу путать. В общем, смысл один: сумма вашей жизни одинакова, она равна сумме вашей личности. А в каких конкретно обстоятельствах это будет построено — неважно. Там же у Житинского повесть как раз о компенсации. Улучшая одно, вы обязательно проигрывали в другом. Поэтому вот высокая мудрость Житинского была в том, что ни о чем не надо жалеть. Живите так, как вам хочется, потому что каким бы ни был результат, другим он не будет.
«Ваше отношение к Борзыкину и группе «Телевизор»?»
Доброжелательное, но не более того. Я никогда за ним достаточно не следил. Леша Дидуров очень его любил, Царствие ему небесное. Все время он мне рекомендовал, но я никогда этого не понимал.
«Я уже пару недель погружаюсь в сериал «Твин Пикс», — правильно, Женя, делаете. — Мне видится много общего у зла в «Твин Пиксе» и в «Гарри Поттере» — необходимость сменного тела-носителя прежде всего. Касались ли вы этой темы?»
Нет, не касался. Но там немножко другая история. В «Гарри Поттере» всё-таки не необходимость сменного тела, а необходимость рассовать, расфигарить себя по нескольким крестражам. В «Твин Пиксе» до этого Линч не додумался.
«Как вы относитесь к последним сериям «Твин Пикса»?»
Расслабляюсь. Знаете, после восьмой серии перестал о чем-либо думать и просто смотрю, не пытаясь уловить логику, так медитативно, как Линч и снимал. Приятно, да. Как художественное явление — замечательное. Как детектив — ничего интересного. Логики никакой обнаружить не надеюсь, кроме той, что в мир вошло разнообразное зло, и противостоять ему могут только безумцы. Может быть, это интересно.
«А работает ли ваша идея насчет Востока и Запада в обратную сторону? Мцыри и Иммали из «Мельмота» — они ведь гибнут. Не могу вспомнить удачных примеров синтеза».
Андрей, были. Вернусь к этому разговору через три минуты.