Нет, Слава, я должен вас разочаровать. Главная черта трикстера — он всегда модернист. Трикстер — носитель морали, которая смягчает жестоковыйный мир отца. Путин может фигурировать в литературе скорее как антипод трикстера. Это фигура вариативная, факультативная, не совсем обязательная. Ну, потому что у Христа, скажем, нет антипода. У него есть предатель — Иуда. Но, конечно, Иуда не тянет на антипода Христа. Антихрист — фигура гипотетическая. Она в Библии не появляется… То есть она — провидица. Какие-то его приметы фиксируются в «Апокалипсисе», в «Откровении Иоанна Богослова», но отсутствует, к сожалению, отсутствует по-настоящему конкретная примета хоть одна этой фигуры. Это такая личность в достаточной степени гипотетическая.
Что касается другого варианта. Ну, это, например, Филипп в «Уленшпигеле». Вот есть Уленшпигель, а параллельно с ним развивается Филипп — такой ровесник и до некоторой степени симметричный антипод. Наверное, есть определенные антитрикстерские черты, например, у Волдеморта. Если Гарри Поттер действительно полноценный трикстер, то Волдеморт ему симметричен и в некотором смысле даже родственный. Если вы помните, они внешне очень похожи, только у Гарри Поттера нос есть, а у Волдеморта нет.
Путин действительно очень похож по многим параметрам на симметричную темную фигуру, на антитрикстера, потому что никаким носителем модерна он не является. Он, наоборот, консервирует этот жестоковыйный мир, понимая, что в новом мире — в мире победившего прогресса — ему совершенно нет места. Трикстер, по Липовецкому (и я здесь с ним совершенно солидарен и независимо от него к этой мысли пришел, но позже), трикстер всегда носитель прогресса; он никогда не может быть тормозом на его пути.
Поэтому хороший роман мог бы получиться о фигуре типа Навального. Но мне кажется, что Навальный для трикстера как-то слишком жесток. Хотя он веселый. По крайней мере, у него есть такой несколько сардонический юмор, как в недавней замечательной заметке про то, как сокровище пересекало границу к юбилею Юлии, ко дню рождения. Еще раз ее поздравляю. Мне кажется, что… Да, тем более что она его все время откуда-то ждет — либо с митинга, либо после отсидки. Она может, конечно, появиться рядом с ним, но большей частью это архетип Сольвейг.
А вот что касается Путина в этой ситуации, то он антитрикстер, такой король Филипп. И если бы у нас появился свой Уленшпигель, то он… Ну, он, конечно, не такой садист, как король Филипп, поджаривавший обезьянку, но он носитель всех черт такого «упорядочивателя мира», в отличие от трикстера, который его расплавляет, смягчает, его границы раздвигает. Это немножко, мне кажется… Ну, когда собственно мы с Лукьяновой писали восьмую книгу для наших детей, продолжение «Гарри Поттера», то там Гарри Поттера заваливали письмами негодующими, и все писали: «При Волдеморте был порядок!» Вот это, мне кажется, то самое.
«Почему в фильме Ларса фон Триера «Антихрист» именно женщина воплощает все зло? »
Андрей, она не зло воплощает, она воплощает хаос. Помните, что там говорит раненая лиса? Один из самых смешных и, пожалуй, таких идиотских фрагментов фильма. «Chaos reigns». Вот хаос рулит, хаос правит. Женщина воплощает в мире фон Триера всегда абсолютно хаотическое начало. Кстати, я должен вам сказать, что я довольно высоко ценю «Антихриста». Это хороший фильм. Меня к этому фильму особенно располагает то, что он понравился матери. Вот я с ней ходил, и она сказала: «Вот на пальцах же сделано какими элементарными средствами — два актера и хижина в лесу. И как страшно!» Действительно, он очень профессиональный человек. Очень страшное кино. Тут вложи гораздо большие деньги — и не напугаешь.
Очень многие меня спрашивают о «Дюнкерке». Я могу повторить только то же, что написал уже в колонке. Мне кажется, что утопия заказать Нолану картину о Великой Отечественной войне — она неосуществима, несбыточна. Потому что смотрите, какой парадокс.
Формально «Дюнкерк» — это фильм о гуманизме, о милосердии, о том, что спасти каждую жизнь — значит победить. Но смотрите, какое при этом плоское, безвоздушное и, я бы сказал, расчеловеченное кино, потому что людей-то нет, есть массовые сцены. Это вам не «Экипаж», где героев в первую половину с нами знакомят, а потом запускают внутрь триллера. Здесь все герои изначально даны как штрихи на бесконечном, черном, темном, зеленом полотне. Там есть великолепные сцены. Там есть замечательные роли, которые титанически сделаны из ничтожного драматургического материала. Это и летчик. И, конечно, вот этот отец семейства, знаменитый, кстати, актер шекспировский и режиссер, который ведет своего сына и его друга на помощь, на маленьком суденышке и там спасает летчика. Это шикарная совершенно сцена, когда они извлекают (ну, нам, клаустрофобам, вообще это особенно приятно) из кабины тонущего летчика.