Вопрос про фильм «Муж и дочь Тамары Александровны». Тысячу лет не пересматривал эту картину, наверное, надо было бы пересмотреть.
«Последние три года я разучился читать. Интереснее слушать. Кроме того, читаю в основном критику, лекции и мемуары. Как вернуть себе вкус к прозе?»
Никита, вот это как раз очень просто. У вас этот вкус пропал не потому, что такова общемировая тенденция, хотя она, конечно, такова, и нон-фикшн сегодня очень моден, но конечно, не в этом суть. Просто мало стало интересной прозы, разучились люди писать.
Вот тут вопрос:
«Вы не любите театр. А как насчет кино?»
Да я люблю театр! Но поймите, театр бывает либо очень хорошим, либо очень плохим. Ну, это как женщина, которая бывает либо страшной грешницей, либо страшной святой, кто-то из французов сказал, середины не бывает. Театр может быть либо гениальным, либо никаким. Я в театре часто засыпаю, потому что в театре очень трудно энергетику актера имитировать. Это нельзя имитировать. Если вас не увлекли, если вы не пришли в восторг, то… Писала правильно совершенно когда-то, кажется, Хлоплянкина, царство ей небесное, замечательный критик: в романтическом театре если вас не напугали, значит, вас рассмешили. И это верно, если страсть вас не напугала — все, значит, вам смешно.
Вот так же и здесь, понимаете, проза увлекательная стала большой редкостью. Люди разучились это писать. Вот недавно совсем я открываю роман писателя современного, хорошего, яркого, давно ждал этого романа — первые десять страниц…
Ой нет, нам надо сделать паузу. Договорю после.
НОВОСТИ
Продолжаем. Ну, остались самые стойкие, не так нас уже и много. Но много, судя по вопросам. Я еще поотвечаю немножко с форума, ладно, потому что интересные вещи.
«Несколько слов о романе Золя «Земля»».
Будет.
«Что хотел сказать Горький в повести «Городок Окуров» о провинциальной России? Горько читать эту книгу».
Да знаете, не горько, мне во всяком случае. Вот горькость здесь как раз уступила место некоторой ностальгической нежности. Он написал ее уже, обратите внимание, после «Сказок об Италии». Она написана в тоске по России, в отдалении, в каприйском изгнании. И конечно, там — в «Городке Окурове» — как раз скорее полна эта книга умиления перед провинциальной Россией, перед глубокой провинцией, где о революции пятого года узнают через два года. Ну, такая, понимаете, осенняя, серая, беспутная, грязная, удивительная, мифологизированная, почти сказочная страна.
Из всех русских текстов Горького «Городок Окуров» самый сказочный и в каком-то смысле, понимаете, самый теплый. Окуров — это такой вариант горьковского Глупова, но с гораздо большим… Понимаете, мы все знаем горького Горького, как писал о нем Пьецух. У него эссе так и называется — «Горький Горький». А это Горький умиленный. Это довольно редкая эмоция. У него она была сильно разбавлена слюнями в очерке «По Союзу Советов» и вообще в позднейших текстах. Но в «Городке Окурове»… Это же тринадцатый, по-моему, год. Ему сорок пять лет, он еще на пике таланта, его возможностей и способностей. Нет, это хорошая вещь. И она такая единственно-идиллическая у Горького. То, что вам кажется там глупостью и нудностью… Он же умиляется этому всему из Италии своей, да? Поэтому это скорее такая довольно милая вещь при всех ее… И она маленькая совсем.
«Почему Бродский так негативно отзывался о Рыбакове как о личности, особенно о его «Детях Арбата»?»
Ну, royce милый, это как раз довольно понятно. Две причины. Во-первых, Рыбаков не любил… то есть Бродского он не полюбил и не оценил его, и Бродский был в таких случаях мелко мстителен. Ну, это нормальная черта художника. Я тоже не могу никогда объективно рассматривать людей, которые ко мне почему-либо плохо относятся. Ну, Новелла Матвеева (я часто на нее ссылаюсь) очень хорошо об этом говорила. Я ее как-то спросил: «Можете ли вы объективно оценивать тех, кто вас ненавидит?» Она говорит: «Я пыталась всю жизнь. А потом я задалась вопросом: а с чего бы это они меня ненавидят? Я вроде ничего плохого-то не делаю, ничего ужасного. И тогда поняла. Да, я разрешила себе относиться к ним необъективно». Ну, так и здесь. Понимаете, Бродский имел полное право не оценить Рыбакова, потому что Рыбаков не оценил Бродского. У них была встреча в шестидесятые годы, и Бродский ему очень не понравился, показался ему таким грубым и индивидуалистичным очень, не нюхавшим жизни мальчиком. Ну и естественно, что Бродский этого не забыл.