Что касается «Детей Арбата». Я очень люблю «Детей Арбата», мне нравится эта проза, она честная. Об этом поколении Рыбаков рассказал изнутри. И мало кто рассказал, потому что мало кто уцелел. Но надо вам сказать, что это все-таки соцреализм, а Бродский был к соцреализму довольно холоден. Не социалистический реализм, конечно, а социальный. Потом, видите ли, Бродский был ревнив к чужой славе. А «Дети Арбата» принесли Рыбакову на волне перестройки такую славу, которой не знал никто из младших современников, ну и из ровесников тоже. Ни Бек, посмертно, с «Новым назначением», оно опубликовано было после его смерти, ни Дудинцев, слава богу, с прижизненной публикацией «Белых одежд», ни Аксенов с опубликованным с большим опозданием на родине «Крымом», «Ожогом» и «Московской сагой» — никто из них не знал такой славы, которая досталась Рыбакову. Он первым пробил этот лед с помощью Сергея Баруздина в его журнале. Бродский, как и Набоков, как и многие другие, он к чужой славе был ревнив. А кто не ревнив? Покажите мне такого человека. Ему, наверное, казалось это недостаточно высокой литературой.
Не готов отвечать на вопросы о Данте, не настолько его знаю.
«Лет десять назад Ардов в программе «Школа злословия» поделился мнением, что Иисус Христос в литературе — это неправильно и нехорошо».
Я очень многих мнений Михаила Ардова не разделяю, при этом я очень его люблю. Главная задача проповедника и богослова — свидетельствовать о Боге. Ардов свидетельствует о Боге своим добродушием, юмором, веселостью, добротой искренней, своей какой-то унаследованной им от отца такой сентиментальной мягкостью. Он все-таки о Боге очень свидетельствует. Он милый очень человек. И если вы меня сейчас слушаете, Михаил Викторович, я вам передаю привет горячий. Он милый, прекрасный, трогательный человек. А из того, что он говорит об «Андрее Рублеве» или о фильме Тарковского «Зеркало», или об образе Христа в культуре… Ну, он имеет право это говорить. Но я с этим не согласен. Я тоже имею право быть несогласным, да?
«Кроме того, для искусства в целом характерно демоническое начало».
Нет, совершенно с этим не согласен. Понимаете, какое дело? Рассмотрение Библии как художественного текста, как нарратива, как бестселлера, простите меня, дает нам огромные возможности для понимания механизмов человеческого, читательского восприятия в целом. Конечно, Библия — это гениальное художественное произведение. Это не я сказал, это многие говорили. И Александр Кабаков замечательно написал: «Если бы евангелисты не были гениальными писателями, не возникло бы всемирное учение». Конечно, Библию мы имеем право тоже рассматривать как литературу. И прав Мандельштам, говоря, что «искусство есть свободное и радостное подражание Христу». Мы имеем право подражать Библии в литературе. Кстати говоря, к вопросу о Золя: вот у кого библейские мотивы очень развиты.
Про Моэма, да, поговорим.
«Должно ли государство заниматься молодежью по примеру пионерии в СССР?»
Да как заниматься? Понимаете, Илья… Черт, не знаю, как это сформулировать. Заниматься — нет. Оно умеет заниматься ею, к сожалению, только как палач занимается жертвой. Вот это неправильно. Он занимается ею, да, но это не то. Государство умеет запрещать, репрессировать, жестко учить, ограничивать, рестриктировать. Но заниматься молодежью — это значит ей не мешать, во-первых, и давать ей возможности для развития, во-вторых. Молодежь сама, понимаете, находится в том еще возрасте, когда для нее расти естественно. Не надо помогать рису расти, как во вьетнамской сказке, где дурак помогал рису расти — он выдергивал его из земли. Не надо помогать. Вы не мешайте рису расти — и тогда все будет замечательно. Надо давать детям развиваться, давать им сложные междисциплинарные задания.
Ну, в любой школе можно же заняться изучением того, что было на месте этой школы пятьдесят лет назад. Ведь это жутко интересно! Что там было? Произвести раскопки на школьном дворе, найти планы города. Вот мне страшно интересно, что было на месте Мосфильмовской сто лет назад. В двадцатые года там на месте нынешнего лесопарка был кирпичный завод. Мне дико это интересно! Смотреть старые карты — ну, это почти мистика, какое-то воскрешение призраков. Понимаете, это дико интересно. Ведь неподалеку от наших мест Герасим нашел Муму, а бедная Лиза топилась в пруду. Это все было на Воробьевых горах или в их окрестностях. Хотя спорят ученые, где именно. Вот такими вещами школа должна заниматься — историей.