Но самое здесь интересное, конечно, вот это удивительное сочетание униженности, желания попользоваться и все-таки скрытого презрения. Ведь этот мальчик, который через нее надеется, через ее отца попасть в Microsoft, он же все равно презирает ее, заискивает и презирает. И поэтому когда он там пытается ее поцеловать, это выходит очень фальшиво. Когда он спасает ее от изнасилования, тоже эта сцена несет на себе чудовищную какую-то фальшь. Видно, что он ее мало того что не любит, а он даже как-то особенно рад тому, что она постоянно находится в положении униженной — над ней смеются в школе и так далее.
Вот это удивительное сочетание постоянного желания унизить, дикой зависимости, жажды нажиться — это, конечно, точно довольно явлено в картине. И я хорошо помню ведь эту ситуацию 93-го года, когда действительно Запад заваливал нас этой гуманитарной помощью, спасибо ему. И все обсуждали, какие это плохие вещи, какие они неновые. То есть Россия, даже принимая эти подачки, все равно демонстрировала такую вполне обоснованную гордость.
Тут много чего можно вспомнить. И живо окунаешься в атмосферу тех времен. Жаль, что этот фильм увидели немногие, прокатная яма тогда была. Но сегодня все это выплеснулось заново — и с такой силой, что начинаешь понимать, пожалуй, почти пророческую суть этой картины.
Я бы, кстати, знаете, на что обратил внимание? Я сейчас, наверное, буду об этом статью писать большую. Есть действительно такой феномен. Ведь по большому счету люди имеют не убеждения. Убеждения — это такое внешнее оформление каких-то внутренних, чисто эмоциональных импульсов. Людям нравится испытывать те или иные эмоции. И вот действительно одна из самых любимых в России эмоций… Она сейчас озвучена во множестве статей по поводу санкций.
Вот я читаю статью одной женщины на одном таком типичном патриотическом портале. Она пишет: «Представим себе, — не буду называть ее фамилию, статья довольно дилетантская, но не в этом дело, — я когда-то собирала информацию о Вагановой. И вот балеринам надо танцевать в девятнадцатом году перед залом, переполненном красными матросами и солдатами. Зал дымит махоркой, отпускает сальности по поводу полуголых балерин. Ваганова говорит: «Нервы должны быть, как стальная колонна! Соберитесь! Не отвечайте ни на какие вызовы, ни какие провокации. Станцуйте! Делайте свое дело! Сосредоточьтесь на нем!» И они танцуют. И зал сначала хихикает, потом молчит, замерев, а потом бешено аплодирует. Вот так, — проводит автор внезапную параллель, — вот так должны и мы. Мы должны сегодня на глазах хихикающего и гнусно нас подначивающего Запада, не отвлекаясь на полемику даже в блогах, блистательно станцевать свое и уйти под аплодисменты!»
Тут совершенно ясно, что эта эмоция — эмоция холодного профессионала, которому шикают и хлопают, и который блистательно и триумфально уходит со сцены, — эта эмоция русскому человеку очень близка и приятна. И для испытания этой эмоции он готов себя подставить в эту ситуацию. Вопрос в другом: а что мы собственно танцуем? Ведь сейчас, наоборот, возникает иное ощущение: весь мир по-разному, каждый по-своему исполняет какой-то балет. Россия занимается в основном тем, что шикает и с места свистит. Ей не нравится то, ей не нравится это. Но, простите, а в чем заключается собственно тот балет, который вы танцуете?
Или вот еще одна статья еще одного автора, которого я не буду называть, потому что незачем совершенно делать ему рекламу. Автор, который пишет о том, что Россия должна любой ценой защитить свой суверенитет (ну, это слово сейчас самое модное) и свою субъектность. Простите, субъектность заключается в чем? В чем заключается сегодня идея Русского мира, как не во враждебности всему остальному миру? Ну, давайте снимем эту враждебность. Давайте вспомним, в чем собственно состоят позитивные ценности. Если и происходят сейчас в России некие «молитвенные стояния», как это называется, то они происходят против фильма «Матильда», понятно. А за что? Покажите мне образец того искусства, которое вы создали и которое вы намерены защищать. Покажите образец той силы духа, той православной культуры, о которой вы так много говорите. Пока все, чем вы занимаетесь, — это свистки, хлопки и довольно-таки блатное хулиганство.
Вот это моя главная претензия к патриотам. Но при этом невозможно не признать, что эмоции, которые они испытывают, вот эти эмоции — «мы не сдаем своих», «мы одни на островке против бушующего мира, враждебного к нам» — это эмоции исключительно плодотворные и соблазнительные. Но ведь «соблазн» — это слово с совершенно определенной модальностью. Это именно соблазн бесовский.