Ира, я не думаю, что это чья-то политическая воля. Я вообще не конспиролог. Но то, что это объективный процесс — ограничение власти частного лица, — да, безусловно, это так. И думаю, что во всем мире это будет так, потому что… Помните, как замечательно сказано в фильме «Звезда пленительного счастья» (по-моему, в лучшем фильме Мотыля): «Мы для того и начали, мы для того и восстали, государь, чтобы судьба страны зависела не от ваших минутных капризов». Это великие слова, после которых Василий Ливанов в роли Николая Первого произносит с великолепным спокойствием: «Заковать в железо. Содержать как злодея». Вот эта реплика Волконского наиболее для государя невыносима, потому что посягательство на личную власть — это уже посягательство на божественную волю.
«Вы никогда не высказывались о социальной фантастике одного из моих любимых авторов — Итало Кальвино. Возможно, он вам неинтересен. А нам было бы интересно ваше универсальное мнение».
Ну, видите ли, Итало Кальвино, Артем, была мне всегда его личность интересна в связи с одним романом — «Если однажды зимней ночью путник». Интересна она мне была в связи с тем, что там стартовый замысел довольно похож на замысел «Квартала», но он ушел в совершенно другую сторону. И в результате книга, главным героем которой является читатель, осталась ненаписанной. Хотя как раз сейчас английские переводчики «Квартала» меня спрашивали в этой связи: как я отношусь к Итало Кальвино? На меня совершенно не повлияла эта книга, потому что я ее прочел уже тогда, когда «Квартал» был придуман. Прочел специально для того, чтобы проверить, нет ли совпадений. Совпадений нет.
Потому что Итало Кальвино, с самого начала обращаясь к читателю, очень быстро отказывается от этой идеи — провести его по разным кругам, и начинает излагать совершенно другую, довольно темную конспирологическую историю о том, как читатель и читательница находят обрывки девяти спрятанных романов, названия этих романов обнаруживают странное сходство и образуют общую фразу: «Если однажды зимней ночью путник, глядя с большой высоты и не убоявшись головокружения, посмотрит на залитую лунным светом равнину, пересечение линий около какой-то разверстой ямы, то не задастся ли он вопросом: что меня ждет?».
Это все интересно, таинственно, забавно. Забавны вымышленные государства там, вымышленная тоталитарная латиноамериканская страна, в которой происходит действие одного из этих девяти фрагментов. Забавна вымышленная, точнее, существовавшая недолго в Европе другая страна. Все это очень по-своему увлекательно. Но я боюсь, что эта вещь чересчур раздергана, чтобы быть страшной и таинственной.
Хотя очень многие из нее идеи — ну, слишком густо и слишком, может быть, хаотично в ней выраженные — они вдохновляли такие книжки, как, скажем, «S» Джей Джей Абрамса или, допустим, какие-то произведения… «Why Come to Slaka?», или «Обменные курсы» вот этого Малькольма Брэдбери, замечательного однофамильца фантаста. Малькольм Брэдбери вообще мне кажется очень хорошим прозаиком. Наверное, не без влияния Итало Кальвино он работал. И многие работали. Но сам Итало Кальвино от этого не делается более читабельным.
К сожалению, я не читал у него вот эту трилогию — «Барон на дереве» или «Раздвоенный виконт»… Третью не помню книгу. Это все прошло мимо меня. Но Итало Кальвино — замечательный прозаик. Особенно мне нравится то, что он вышел из Компартии Италии после событий в Венгрии 56-го года и резко пересмотрел отношение свое к предыдущему опыту. Нравится мне, кроме того, что он воевал в отряде гарибальдийцев. Вообще человек чрезвычайно интересный и мало проживший. Итало Кальвино — один из любимых писателей Бродского, кстати.
Вот вопрос англоязычный. В нем спрашивают о моем отношении к двум американским авторам — Генри Джеймсу и Эдит Уортон.
Видите ли, насчет Генри Джеймса я готов признать скорее бедность своего вкуса и какую-то неразвитость. Но боюсь, что я мог бы повторить суждение Джека Лондона: «Черт побери, кто бы мне объяснил, что здесь происходит?!» — когда он отшвырнул книгу, не дочитавши десятую страницу, и бросил ее прямо в стену.
Генри Джеймс написал, на мой взгляд, одно гениальное произведение. Легко догадаться, что это повесть «Поворот винта». Это первое произведение с так называемым ненадежным рассказчиком, где мы, воспринимая события глазами безумной, по мнению автора, гувернантки, готовы уже заподозрить существование призраков. Я должен вам признаться, что я стою на стороне и вообще на точке зрения ненадежной рассказчицы. Для меня более убедительной является та версия, которую излагает она. Ну, давно сказано, что версия сумасшедшего всегда более логична, потому что в жизни ничего не бывает логично; логично все бывает в теории заговора.