Конечно, житие Ленина — пародия на традиционные жития. И здесь еще одно сходство — то, что текст подобного рода почти всегда пародический, в высоком смысле пародический, то есть всегда опирающийся на высокие бесспорные образцы. Народное сознание хочет видеть Ленина таким. Ничего не поделаешь, в этом есть какое-то даже и очарование. Хотя реальный Ленин был гораздо более скучным и кровавым персонажем.
«На момент создания СССР идеология играла важную роль: тут и коммунизм, и мировая революция, и феминизм, и новая семья. Но, кажется, в тридцатые годы все эти идеи отменили, и коммунистическая идея тоже перестала влиять на настроения в стране. Строили, строили, но не построили. Сейчас складывается ощущение, что идеология СССР состояла из единственного запрета других идеологий. А как видите вы, в чем было позитивное содержание советской идеологии?»
Юра, нельзя его не видеть. По-моему, оно довольно очевидно. И прежде всего это видно на примере Великой Отечественной войны. Дело в том, что Великая Отечественная война была выиграна не благодаря, а вопреки Сталину. Это многажды говорилось. И прежде всего она была выиграна идеологией модернизма, идеологией модернизации. Новый человек победил против эклектического, архаичного, антикоммунистического и страшного по сути дела, путаного учения гитлеризма. Новый человек победил против культа такой языческой архаики. И что говорить — учение, ориентированное на будущее (коммунизм) выиграло у учения, ориентированного на прошлое, на эпоху титанов, на век нибелунгов и так далее. Выиграли, потому что чувствовали себя новым, более совершенным проектом.
Идеология модернизма широко известна, ее не надо пересказывать. И эта идеология была в Советском Союзе жива. Советский Союз проигрывал, пока он был запуганной Сталиным, лишенной инициативы, прошедшей через мясорубку репрессий страной, которая ждала какого угодно избавления. Но потом произошло так, что в Советском Союзе воскрес этот модернистский импульс. И за его счет была выиграна война.
Война… Это и в эренбурговской «Буре», да и во многих книгах, у Платонова это особенно отчетливо видно: война была выиграна людьми нового типа. И действительно, всей Европе показали, что Европа-то проиграла и, может быть, уже не воскреснет. А идеология модернистского проекта, в которой работа важнее жизни, в которой делается главный упор на будущее, в которой принципиально нет культа врожденностей, данностей, а человек — это то, что он из себя сделал, идеология интернациональная в противовес довольно архаичному, такому домодернистскому националистическому обществу — это, конечно, все были существенные составляющие Победы. Если бы Советский Союз не был государством нового типа, он бы не победил.
Мне сейчас для «Дилетанта» пришлось довольно подробно изучать книжку Черчилля… Какую книжку? Шеститомный труд Черчилля — «История Второй мировой войны». Я читал эту книгу и раньше. Просто так случилось, что она была дома, еще в издании 91-го года, в несколько сокращенном. Помните, с предисловием Волкогонова? Но, в принципе, сейчас легко доставаем полный ее вариант.
И знаете, Черчилль очень серьезно изучает, почему Гитлер проиграл идеологически, а не только проиграл в военном отношении. Надо сказать, что… Правда, Черчилль другие вещи ему противопоставляет, но нельзя не увидеть его скрытого и все-таки прописанного преклонения перед новым человеком, воспитанным большевизмом. Сам большевизм, конечно, Черчиллю не нравится абсолютно. Но то, что Советский Союз был новым типом государства и новым типом человека — это там почти открытым текстом написано.
И вот это суждение Черчилля стоит дорогого. Он прекрасно понимал, что Сталин — это скорее тормоз, затормаживатель истории. А вот новые люди, которые были тогда в Советском Союзе, они у него вызывают примерно те же чувства, что у Уэллса: с одной стороны, он ужасается, с другой — это такое восторженное изумление. И мне кажется, что вся Европа тогда так смотрела на «красный проект». А вот репрессии, которые происходили в этом «красном проекте» (с самого начала причем происходили), они рассматривались как-то отдельно. То есть понятно было, что есть чудовищная жестокость, но есть и реализация очень многих давних мечтаний Просвещения.
И та интонация, с которой там Черчилль пишет о русских… Он не очень много там пишет. Он вообще недооценивает, конечно, масштабы русского участия в войне и русской победы и переоценивает очень роль Англии, это естественно. Но нельзя не отметить некоторого антропологического восхищения, которое модернистский проект у него вызывает (у него — у человека традиции). Поэтому не следует думать, что советская идеология закончилась в тридцатые годы. Она в некоем обновленном виде будет вполне актуальна и сейчас.