А мы с вами услышимся после новостей.
НОВОСТИ
Продолжаем разговор.
На самом деле накопилось довольно много социальных поводов, о которых многие спрашивают. Ну, скажем, высылка Али Феруза. Сейчас «Новая газета» делает все возможное для того, чтобы привлечь внимание к судьбе своего корреспондента, обращается и к Путину напрямую, и к поддержке коллег. И это дело великое, потому что действительно это тот случай, когда надо идти на любые крайние меры, чтобы человека спасти, потому что высылка Али Феруза на родину просто приведет его к довольно быстрой, и причем, есть подозрение, что к внесудебной расправе. Поэтому мне кажется, что здесь практически любые средства допустимы.
Я понимаю, что мой голос значит очень мало. Но я, конечно, ко всем другим сотрудникам «Новой газеты» (я сам к этим сотрудникам принадлежу) присоединяюсь со всей силой. Что только возможно я хотел бы здесь сделать для того, чтобы этого человека не высылали из России. Дело не в том, что он ценный кадр, что он работает для «Новой газеты», что без его корреспонденции многое, может быть, осталось бы в тени. Не в этом дело. Для меня здесь дело прежде всего в том, что беженца высылают туда, откуда он бежал. И все мы знаем, какие примерно порядки царят сейчас на территории бывшей советской Средней Азии. Поэтому, действительно, если мой голос что-то может значить, я горячо прошу это дело внимательнейшим образом рассмотреть и Али Феруза оставить в России — просто потому, что в противном случае вы человека высылаете на верную смерть.
Что касается ситуации про «банду GTA», о которой здесь тоже довольно многие спрашивают. Я не сторонник конспирологии в таких вопросах. Скорее всего, здесь, видимо, обычная недооценка всей возможной серьезности последствий. Иначе, конечно, трудно объяснить, что нескольких убийц сопровождают два конвоира — и то эти два конвоира, по последним сведениям, там оказались в достаточной степени случайно. Иначе вообще отбиваться пришлось бы только судебным приставам. Да, вот без всякой конспирологии Россия умудряется себе устроить такие ситуации на ровном месте. Это частая довольно вещь. Само появление «банды GTA» — это симптом очень дурной. И то, что жестокость нарастает в России во всех сферах, и убийства становятся все более кровавыми, и никакой закон криминальный уже этого не регулирует, потому что это абсолютные отморозки, — здесь все это, к сожалению, одно к одному.
Очень много вопросов, прежде всего в письмах: что я думаю о статье Ирины Прохоровой в «Снобе»? Это статья о травме крепостного сознания. Это дельная статья во многих отношениях. Но, к сожалению, попытки одним ключом открыть все двери (я это по себе знаю), они всегда очень соблазнительны и, к сожалению, не всегда полезны.
Здесь действительно сделана довольно здравая попытка рассмотреть непреодоленную травму крепостничества и увидеть в деревенщиках (и этим объяснить их популярность в семидесятые) именно голос убиваемой деревни. Но мне кажется, что это не так. И более того — мне кажется, что проблема современного состояния России отнюдь не в рудиментах крепостничества. Да, может быть, действительно есть некий перекос в русской усадебной прозе, действительно некий культ дворянской литературы, потому что разночинская литература появилась, но, конечно, уступала по качеству весьма сильно.
Но давайте не будем забывать, что наряду с культом дворянства существовал и культ пролетариата. Потому что Максима Горького никак нельзя упрекнуть ни в бездарности, ни в маргинальности. Он был, я думаю, более популярен, чем в свое время все представители усадебной прозы. И этот культ усадебной прозы возник не просто так, а возник он на почве интеллигентской ностальгии.
И вот то, что Ирина Прохорова описывает как рудимент крепостничества — наличие в России элиты и якобы безмолвствующего народа, чья социальная структура совершенно не просмотрена действительно, — все это, мне кажется, слишком простое объяснение. Потому что на самом деле та же самая социальная структура сохранялась и в отношениях интеллигенции с народом, хотя интеллигенция была никоим образом не дворянская. Более того — она была нищей и социально униженной.
Равным образом мне кажется, что и достаточно наивно утверждение о том, чтобы в России не было литературы об упадке аристократии, об ее конфликте с буржуазией. Ну, как же не было? Весь Бунин об этом — дореволюционный и отчасти пореволюционный. Об этом и Горький. Об этом вся литература о купечестве, о конфликте аристократии с богатеющим, жиреющим, наглеющим купечеством. Об этом Островский, об этом Мамин-Сибиряк, об этом огромное количество литературы.