В этом смысле история, безусловно, действует правильно, но божья мельница мелет медленно. Поэтому крах этой матрицы, при которой 10 процентов отважно жертвуют собой (что с одной, что с другой стороны), а 90 процентов запасаются попкорном, — это не крепостничество. Это, может быть, такой способ самосохранения нации, думаю я сейчас.
Вот у меня собственно в «ЖД» и была такая концепция, что все эти люди — они не бездействуют, как и не бездействует Обломов на диване; они чем-то заняты — чем-то сложным, чем-то тонким. Я думаю, что и Обломов на диване своем что-то делает бесконечно важное, но просто мы этого не видим. А может быть, это на самом деле и называется «поддерживать гомеостазис мира».
И может быть, Россия в мировой системе разделения труда затем и нужна, что она поддерживает этот гомеостазис. Просто это не очень заметно, поэтому неблагодарный мир говорит, что в России нет свободы. В России гораздо больше свободы. Под этой коркой (как некоторые считают — гнойной) в России гораздо больше свободы, чем во всем остальном мире. Это американец вынужден все время голосовать и принимать решения, и платить налоги, и быть интегрированным в социум. Он несвободен, конечно. Каждый его шаг отслежен и прозрачен. А Россия — это прикровенная такая страна, где 90 процентов абсолютно свободны и делают, что они хотят, при условии одном: они никак не будут обозначать своего присутствия в мире. И может быть, как такая спина мира, как улавливающий тупик на мировой дороге, это продолжает поддерживать каким-то образом мировой гомеостазис.
Вот о чем, на мой взгляд, следовало бы подумать, а не о наследии крепостничества, которое в России, строго говоря, не хочет преодолеваться, которое не должно быть преодолено, потому что людям это состояние почему-то удобно.
Кстати говоря, не будем забывать, что… Хотя мы постоянно тычем в нос Западу, что мы раньше избавились от крепостничества, чем Америка от рабства, но это не было избавлением, потому что в России уход от крепостничества произошел монаршим указом, а в Америке отказ от рабства — путем Гражданской войны. Поэтому в России это декларировано, а в Америке завоевано. Почувствуйте разницу.
Вопрос из форума:
«В пьесе Зорина «Медная бабушка» Пушкин в расцвете таланта. Но почему создается впечатление, что он одинок, предчувствуя беду? Чем был актуален этот сюжет в семидесятом году?»
Андрей, он был актуален во все времена. И Леонид Генрихович Зорин (которому я, пользуясь случаем, передаю сердечный привет), конечно, он описывает не социальную ситуацию. Вот тут очень важно: он описывает действительно ситуацию пушкинского одиночества, его разрывы с друзьями. Там есть страстный монолог, реферирующий к нескольким пушкинским письмам, где он яростно расплевывается с большинством своих друзей, которые действительно ничем ему не помогли, а в некоторых отношениях и мешали: «Друзья мои, покамест я ни слова»… Ну и «Враги мои, покамест я ни слова». Там собственно у Пушкина и к друзьям, и к врагам было в это время абсолютно одинаковое отношение — что очень важно. «Враги мои, покамест я ни слова», — это как раз означает внутреннюю готовность к бунту. А многие письма к Вяземскому этой поры тоже дышат затаенной, а иногда и открытой недоброжелательностью.
В чем здесь проблема? Гений начинает всегда в окружении друзей, поклонников, людей и социально, и поколенчески, и нравственно близких, а заканчивает всегда в ситуации одиночества. И более того — расцвет гения всегда сопровождается ситуацией одиночества, потому что до какого-то момента он понятен, близок и выражает чувство большинства, а с какого-то момента он неизбежно одинок и становится маргиналом.
Пушкин периода «Бориса Годунова» — высшего своего свершения — не просто абсолютно одинок, а большинством не понят. Вы знаете, что реакция на «Бориса Годунова» в кругу его друзей была резко отрицательной. Я думаю, что единственный человек, оценивший пьесу, трагедию или драматическую поэму, если хотите, был Пущин, услышавший ее в авторском чтении в Михайловском. Я подозреваю сильно, что публикация «Бориса Годунова», еще и отсроченная на пять лет, не просто так сопровождалась отзывами типа: