И Пушкин стал нам скучен
И Пушкин надоел,
И стих его незвучен,
И гений охладел.
«Бориса Годунова»
Он выпустил в народ:
Убогая обнова —
Увы! — на новый год!
Это сказано о вершинном произведении Пушкина, о лучшем и заветнейшем его творении! И редкий из нас за ним не повторял, бия в ладоши: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!» Так всегда получается — гений исключительно, трагически одинок в момент высших своих свершений.
Ну, возьмем Пастернака, да? Сравнительно ранний и во многих отношениях юношеский (его юношество очень долго длилось) цикл двадцатисемилетнего автора «Сестра моя — жизнь» лета семнадцатого года вызывал всеобщее опьянение и восторг. А когда сорокалетний Пастернак опубликовал «Спекторского» (лучшее свое, на мой взгляд, произведение), подавляющее большинство вообще не поняло, о чем речь, и перепутало двух женщин — Ильину и Бухтееву, которые там действительно составляют такой своеобразный, если угодно, дуэт, такое странное двойничество, но путать их очень странно.
И точно так же не понят был Пастернак «Второго рождения». Вот Анна Андреевна, прочитав книгу, говорит: «Книга какая-то жениховская. Попрощался с одной, вставил бутоньерку — и побежал к другой, и уговаривает первую не слишком огорчаться. Это недостаточно бесстыдно, чтобы быть поэзией». Простите, конечно, бесстыдство — важная составляющая великой поэзии. Но все-таки в этом сборнике напечатана «Вторая баллада». Там напечатано «Весеннюю порою льда» — стихотворение гениальное по своим прозрениям и по откровенности. Там напечатано «Гудят гаражи автобазы». Ну, давайте все-таки соотносить как-то действительно уровни. И при этом… Конечно, я никоим образом не хочу сказать, что Ахматова уступает Пастернаку, но все-таки надо признаться, что Ахматова в это время таких шедевров не пишет. А это можно понять — ей не хочется действительно петь под звон тюремных ключей. Она, в отличие от Пастернака, отчетливо его слышала с середины двадцатых, а может быть, и ранее. Но при этом нельзя не признать, что ее оценка несправедлива.
И ровно так же в абсолютном одиночестве был Маяковский времен своих вершинных произведений, таких как «Разговор с фининспектором о поэзии». Да кстати говоря, и в «Хорошо!» очень много есть вещей, значительно превосходящих его стихи, скажем, 23–25-го годов. Но это осталось совершенно неуслышанным, осталось непрочитанным. Вот эта сцена отплытия, бегства Белой армии из Крыма («На оба колена упал главнокомандующий») — это просто было никем не услышано. И все восприняли действительно эту поэму, как «хорошо-с», а поэма-то, прямо скажем, достаточно спорная в отношении политическом. Еще на это обратил внимание Андрей Синявский. «Жезлом правит, чтоб вправо шел. Пойду направо. Очень хорошо». Это пишет человек, который сказал: «Левой! Левой! Левой!» Здесь все понятно. Мне кажется, что одиночество гения в какой-то момент — это входит в условия игры. Если ты гений, ты должен с этим мириться.
Больше вам скажу. Когда-то, в оные времена, Феллини довольно точно определил свою ситуацию: «Я был популярен, пока мое безумие входило в резонанс с безумием времени. А дальше оно стало слишком личным». Конечно, абсолютный провал в общественном мнении таких фильмов, как «Джульетта и духи», он означает неготовность общества, а вовсе не деградацию художника. Мне кажется, что поздний Феллини — Феллини ничуть не менее великий, чем Феллини «Восьми с половиной». Я очень хорошо помню замечательную фразу Ины Туманян. Просматривали какую-то из поздних картин Феллини, и кто-то сказал: «Ну, Феллини кончился». И Туманян со своим армянским темпераментом яростно крикнула: «Чтобы ты так начался, как он кончился!» Вот это, конечно, великие слова.
«Привет, Дмитрий Львович!— привет, Леша! — В книгах и фильмах популярна тема двойников. Обычно двойников изображают антиподами. А если они будут похожи друг на друга, что из этого можно сделать? Возможен ли интересный сюжет?»
Ну, так сказать, приходят на ум «Приключения Электроника», но там двойники тоже… Хотя нет, каким-то духовным сходством они, конечно, обладают. Они храбрые, они бескомпромиссные. Просто Сыроежкин глуп, а Электроник умный. Но духовно они, по-моему, вполне похожи. Правда, конечно, Электроник рефлексирует. Робот Электроник рефлексирует, в отличие от человека Сыроежкина.
А похожие двойники? Я не знаю, честно говоря. Наверное, из этого трудно сделать сюжет. Хотя интересно было бы сделать, понимаете, историю о близнецах, которые друг друга постоянно подменяют. Но думаю, что, кроме комедии положений, из этого ничего не получится.